Шрифт:
Колибрил помолчал минуту, затем продолжил.
– Я уверен, что несуществующие крошки дошли до такого уровня цивилизации, до которого нам, надеюсь, только предстоит дойти. Искусство и наука, которые у нас тщательно отделены друг от друга, у них были объединены и это позволило сделать огромный скачок в развитии. Представьте себе научные дисциплины усиленные концентрированной креативностью гениев искусства! Или искусство, основанное на сложнейших научных расчётах! Биология, литература, математика, изобразительное искусство, музыка, астрономия, ваяние скульптур, физика – все эти дисциплины объединены в одну… да, я пока не придумал, как можно было бы её назвать.
– Искука? – предложил Смайк. – Или наусство?
Колибрил проигнорировал его предложения.
– Что отличало эти предметы в музее от предметов искусства, так это то, что они все, судя по всему, имеют практические функции. Они просто выглядят все так, как-будто с ними что-то можно делать. Только я не знал что. – Колибрил возбуждался всё больше. Он размахивал руками и выразительно крутил своими большими светящимися глазами.
– Вы можете поверить, что я практически потерял надежду: технология древней исчезнувшей цивилизации, стоит тут, её можно потрогать, но мои пальцы слишком толсты, чтобы это сделать, – он с презрением посмотрел на свои тощие пальцы.
– У меня не оставалось выбора, кроме как теоретически изучить эти микромашины. Я начал их оптически измерять и производить расчёты. И с их помощью и дедуктивной работы моих четырёх мозгов мне удалось разгадать функции этих машин. Если бы у меня было семь мозгов профессора Соловейчика! – он с отчаянием схватился за голову.
– Благодаря моим расчётам в гипотетической механике, – продолжил Колибрил, – я выяснил, что один из этих приборов являлся доильным аппаратом для инфузорий-туфелек. С помощью другого возможно вводить в транс вирус гриппа. Там же была и бактериальная мельницы, размалывавшая бактерий в мельчайшую бактериальную пыль. Но это были только мелочи – по-настоящему интересные машины могли совершать такие вещи, о которых мы до сих пор только могли мечтать.
– Например?
– Вы мне не поверите. Подумайте о самых невозможных вещах, которые наша наука до настоящего времени не осуществила. Так вот, эти машины могут это!
– Я бы хотел посмотреть эти машины, – вздохнул Смайк.
– Правда? Я могу вам показать несколько.
– На картинке?
– Нет, вживую.
Тело Колибрила слегка заколебалось, его очертания исказились, профессор стал почти полностью прозрачным. От него осталось лишь что-то похожее на фантом. В конце концов он начал парить в воздухе.
– Следуйте за мной, – нетерпеливо приказал он. Даже его дрожащий голос звучал призрачно. – Мы же не можем тут вечно сидеть. Подумайте о вашем бедном друге на поляне.
Лекционный зал свернулся как огромный веер, камень на котором сидел Смайк и пол растворились в воздухе и он снова парил в пустом помещении огромного строения, бывшего докторской диссертацией Колибрила.
Духи исследований
Смайк поспешил за профессором. Они неслись по бесконечно длинным проходам. Доктор постоянно неожиданно поворачивал то направо, то налево, то летел вверх, то вниз. Вдруг навстречу им вылетели маленькие цветные точечки света, сперва лишь несколько, с тихим жужжанием и гудением, поблёскивая и вспыхивая огоньками, затем всё больше и больше, пока они не превратились в ураган цветных светящихся снежинок.
– Это эйдетские духи исследований, – сообщил Колибрил. – Не бойтесь, они не имеют ничего общего со сверхъестественными явлениями. Мы их просто так зовём. Они являются лишь олицетворением стремления к познанию в моих мозгах. То, чем занимаются кровяные клетки в кровеносной системе, тем же занимаются и духи исследования в мыслительной системе. Они – смазывающее средство для идей. Любопытные маленькие существа. Хотят всё знать. Никогда не устают. Тщеславнее чем муравьи. Трудолюбивее чем пчёлы.
Колибрил весело захихикал и исчез в боковом коридоре. Смайку в голову пришла мысль: что бы произошло, если бы он потерял связь с доктором и заблудился бы в этом лабиринте? Были ли возможно заблудиться в эйдетской диссертации? Вероятно тогда он и Колибрил будут стоять на поляне в состоянии экстаза пока не умрут от голода и их тела не превратятся в скелеты. Но он вспомнил, что там был ещё Румо. Когда-нибудь он же поможет вытащить палец из уха. Но тогда возможно и он и доктор – оба сойдут с ума…
Он не успел углубиться в эти мысли, как уже догнал эйдета – Колибрил остановился в коридоре у светлого проёма. Смайк тоже остановился.
– То, что я вам сейчас покажу, – произнёс Колибрил дрожащим от напряжения голосом, – является шедеврами несуществующих крошек.
Тут просто кишело духами исследований. Жужжа они стремительно влетали и вылетали из проёма.
Подводная лодка, космический корабль и машина времени
Колибрил полетел в светящееся отверстие. Смайк последовал за ним. Теперь они находились в светлой комнате, которая, казалось, состояла только из света: пол, стены и потолок светились пронзительным белым светом. Красные, зелёные, жёлтые и синие духи исследований беспорядочно носились, как испуганная стайка бабочек, и наполняли комнату электрическим гудением.