Шрифт:
Загадка праздника разрешилась сама собой. Но Игоря сейчас интересовало совсем другое…
Последний день отпуска
С трудом пробравшись между припаркованными возле дома машинами, темно-серая «Волга» остановилась у подъезда панельного дома, но двигатель водитель не заглушил.
– Куда бы нам воткнуться? – спросил сидевший за рулем «Волги» Аркадий Белов, высматривая свободный от автомобилей клочок земли.
– Вот сюда, – сказала сидевшая рядом супруга, указывая взглядом на вальяжно отъезжающий черный «СААБ» с голубым маячком на крыше.
– Интересно, с каких это пор в подъезде Анатолия поселились большие милицейские чины? – спросил Аркадий, когда его «Волга» заняла место отъехавшей машины.
– Нужно будет спросить об этом у Александры Прокофьевны или у Людмилы, – улыбнулась Валентина. – Они наверняка в курсе.
Едва супруги вошли в подъезд, как в нос ударили аппетитные запахи. Из какой квартиры они исходили, догадаться было нетрудно: Александра Прокофьевна, мама Анатолия Панфилова, готовила невообразимо вкусную выпечку. Когда она бралась за дело, весь подъезд благоухал пирожками, плюшками и прочими шедеврами из теста. Валентина Глушенкова и ее супруг входили в число главных дегустаторов. Александра Прокофьевна отперла дверь на звук подъехавшего лифта.
– Здравствуйте, родные мои! Мы уже заждались!
– Извините, ради бога! Сами знаете, какая у нас норовистая машина. Заводится с десятой попытки, а стартер поменять все времени нет, – начал оправдываться Аркадий.
– Ничего, ничего, нас тут пока развлекали веселые клоуны, – сказала дочь Анатолия, тринадцатилетняя Людмила. – Заодно они слопали четыре пирожка с капустой, четыре с мясом и семь плюшек. Так что нам теперь почти ничего не осталось!
– Люда, как тебе не стыдно! – с укоризной произнесла бабушка. – Неприлично считать, сколько гости съели, да и клоунами их обзывать нехорошо.
– Это не я их назвала, а папа, как только они вышли…
Оказавшись в гостиной, Аркадий и Валентина увидели на большом круглом столе огромное блюдо, наполненное разнообразной выпечкой, и поняли, что опасения Людмилы были, мягко говоря, преувеличены.
– Что за клоуны были у вас в гостях? – поинтересовался Аркадий, взяв с блюда самый большой и румяный пирожок.
– Нас почтили визитом чины городской прокуратуры, – ответил Анатолий. – Один – следователь, которому я в понедельник утром должен передать дело о смерти Елены Самохиной, а второй – заместитель прокурора.
– Так это их «СААБ» отъезжал от подъезда?.. Значит, этим делом теперь займется прокуратура… – проговорила Валентина. – А почему ты назвал их клоунами?
Анатолий бросил выразительный взгляд в сторону дочери. Люда недовольно сморщилась.
– Тоже мне, тайны мадридского двора! – Она демонстративно положила надкушенный пирожок на тарелку. – Пойду-ка я на улицу, раз у вас тут большие секреты!
Девчонка шустро шмыгнула за дверь.
– А чего это ради чины прокуратуры нагрянули к тебе домой, да еще в воскресенье? – спросила Валентина.
– Захотелось сугубо конфиденциально переговорить со мной, прежде чем они заберут к себе дело об убийстве Елены Самохиной, – ответил Панфилов.
– И о чем шел разговор?
– Идем на балкон пошепчемся…
Они вышли на застекленную лоджию.
– С ними я тоже беседовал здесь… А до этого они битый час уплетали мамины пирожки и пудрили мне мозги всякой ахинеей!
– Судя по всему, разговор у вас не получился? – предположила Глушенкова.
– Не сказать, чтобы не получился, но расстались мы без дружеских объятий. Не люблю, когда передо мной жонглируют законом. Особенно когда таким делом занимаются люди, обязанные этот самый закон охранять.
– Так что же все-таки случилось?
– Давай обо всем по порядку! Сначала расскажи, чем закончился твой вояж в больницу?
– Ничем. Или я утратила способность вытаскивать из потенциальных свидетелей то, что мне нужно, или они вовсе не свидетели и знать не знают, кто такой этот «человек-гора»!
– Они и в самом деле его не знают, – сказал Анатолий.
– А ты, похоже, уже успел все выяснить?
– Кое-что успел, – согласился Панфилов, вынимая из кармана диктофон. – Вот послушай…
После непродолжительного шипения в динамике раздались голоса.
Первый голос принадлежал Быстрову.
– "Это вы… Я думал, мне предстоит встречаться с той женщиной, а не с вами."
Второй голос принадлежал Анатолию.
– "Она вам больше по душе?"
– "По душе мне только собственное отражение в зеркале, – ответил Быстров. – Но с нею, не скрою, общаться было бы намного приятней, чем с вами… Кстати, у меня уже все документы собраны. Осталось только дождаться результата анализов, и можно оформлять опекунство".