Шрифт:
– Две недели назад, - безразлично ответил Антон.
– Две недели и ты идешь тут без всякого гипса?!
– Почему без гипса? С гипсом, - невыразительно сказал Антон.
– Безответственный дурак! – проорала Ксю. – Может, ты сюда еще и на своей машине приехал?
– Ну да, - непонимающе ответил Антон, он так и не мог понять, есть у него шанс на прощение или нет, - Я ее около твоего дома оставил, твоя мама сказала, где ты обычно гуляешь.
– Кретин несчастный!
– Ксю, замахав руками, выскочила на проезжую часть и тут же остановила такси.
– Квартал Симье, 15, - сказала Ксю водителю и втянула в машину Антона, - Сейчас поедем домой, и ты мне все расскажешь!
Ее волосы закудрявились еще больше и напоминали старое золото, аромат нежности и грусти окутывал Ксю, Антон хотел прижаться к ее холодным мокрым щекам, впиться в полные губы и забыть обо всем, но это было невозможно. Подозрения, непонимание и его откровенная глупость, и грубость стояли между ними.
– Из этой твоей записной книжки выпала визитка. Ты была такая забавная, такая разная, вроде собранная и чопорная, а в голове – все эти крамольные мысли, - Антон усмехнулся. Я сунул визитку в карман, просто так, ты закрылась журналом, а я рассматривал тебя.
– Да я чуть со стыда не сгорела. Знаешь, это как игра, ее придумала Катя, моя подружка, она замечательная, всегда поддерживает меня и терпит меня, когда я сама себя вытерпеть уже не могу. Мы придумывали разные хлесткие фразы и писали их друг другу.
– Вскоре был Новый год, самый паршивый день в году, день, когда надо собираться с семьей, дарить подарки и баловать детей, а мне баловать было некого. Это был первый Новый год без Никитки, ну и без Лены, конечно. Но ее смерть я мог пережить, как бы это цинично ни звучало, а вот его… Родители просто не имеют права хоронить своих детей, - Антон бросил несмелый взгляд на Ксю и увидел, что слезы снова текут по ее лицу. – Я расскажу тебе про него, попозже.
– Le quartie Simie, 15, - раздался голос водителя такси, Ксения и не заметила, как они подъехали к воротам виллы, она, нехотя вытащила свою ладошку из руки Антона и вышла под проливной дождь.
– Мама, мы пришли, прокричала девушка, - едва войдя в холл. Антон стоял у двери и не спешил проходить. Из кухни тянулся аромат ванили, цедры и тепла – Антон был уверен, именно так пахло домом, и он хотел остаться здесь навсегда.
– Привет, Ксюша! Намокла совсем? – сказала Татьяна Львовна, выходя в ярко освещенный холл. Она и ожидала увидеть рядом с дочерью Деникина, и опасалась этого. В отличие от Ксении, ее мама не только читала деловую прессу и светскую хронику, но еще и смотрела фотографии, поэтому харизматичного Форбса она узнала сразу. Было немного странно увидеть в собственном доме печально известного миллиардера, настоятельно и даже яростно требовавшего ее Ксю, но дочь давно отучила Татьяну Львовну удивляться. Уже после ухода Деникина, она сопоставила последние события и поняла, что именно он был причиной ксениной печали и слез. Как мать, она не могла не ненавидеть его за доставленные Ксении страдания, но мрачный болезненный вид самого Деникина немного искупал его вину.
– Добрый вечер! – кивнула Татьяна Львовна Антону, - Я оставила ужин и десерт на кухне, справишься сама, а я поеду на рю де Франс, пройдусь по магазинам, - и мама, накинув плащ, выскользнула на улицу. Вот предательница, - беззлобно подумала Ксю, а Татьяна Львовна, уже садясь в такси, усмехнулась – кажется, ее дочь встретила именно того, кто ей нужен, и дело вовсе не в его деньгах.
– Я написал тебе, ты ответила так быстро и так остроумно, что я сразу повеселел, - Антон, усердно закутанный Катей в клетчатый плед, выглядел немного комично, но для нее он был самым лучшим, несмотря ни на что, даже на боль, обиды и предательство.
– Это был такой грустный Новый год, я болела и лежала дома, совсем одна, мама дня за три до праздника улетела к подруге, вдруг пришло твое письмо, что-то про собор святого Петра и про Ницше, - Ксения обхватила холодными ладонями горячую чашку и задумчиво посмотрела на Антона. О чем он думал, приехав к ней, что надумала она сама?
– Ты советовала мне не бредить идеей сверхчеловека и не свалиться с купола, ты написала, что не стоит портить репутацию Ватикана моим бездыханным телом, валяющимся в папском саду. Это было так смешно, что я, прочитав с телефона, твой ответ, хохотал, как безумный, - внутри у Антона разливалось блаженное тепло, с каждой минутой он чувствовал, что его шансы растут, но он еще не рассказал про Никиту и про Лену. – Я спустился с колоннады и уехал в отель, я спал, как младенец, а утром снова прочитал твое письмо.
– Я сама, едва проснувшись, бросилась к ноут-буку, я так надеялась, что ты не ошибся адресом, а писал именно мне, - Ксения улыбнулась и бросила на Антона кокетливый взгляд, она, конечно, помнила обиду и разочарование, но готова была простить, глупая-глупая девчонка, не видный юрист и доктор наук, а наивная школьница. Тихо открылась дверь, мама скользнула в дом и быстро пробежала в свою комнату.
– Ты была такая уверенная и целеустремленная, защищала докторскую, писала это свое MBA в Канаде, делала карьеру и ремонт в пентхаусе – я восхищался тобой. Ты была остроумной, ранимой и, я понял, не слишком уверенной в себе, - Ксения хотела было возмутиться и возразить, но Антон оказался прав – она была уверена в себе как в профессионале, но отнюдь не как в женщине. – А потом вдруг появился этот твой Максим, - Антон недовольно поморщился и бросил на Ксению раздраженный взгляд, она улыбнулась и натянула сползший плед на его плечи, - Ты была влюблена, по уши, ты писала, что Максим стал твоим принцем и идеальным мужчиной. Я ненавидел его и немного даже тебя. Ревновал как безумный. Ты парила, я негодовал, а потом вы расстались, и эти твои полные печали и слез письма рвали мне душу. Я знал, кто ты, знал, где ты живешь, я ездил по тем же улицам и, может, стоял рядом с тобой в бесконечных московских пробках, но я не решался. Но с каждым письмом симпатизировал тебе все больше. – Ксения слушала и не верила своим ушам, своим чувствам – этот холодный надменный мужчина говорил, что «симпатизировал» ей, но девушка была уверена, что он любил ее, в конце концов, что такое любовь? – всего лишь особая, самая сильная форма симпатии.
– Наступило лето, ты писала, что отправляешься на юг, я поехал в Сен-Тропе, в преддверии августа прожигал жизнь здесь, на Cotк d’Azur, связался с целой толпой каких-то безмозглых красоток, а потом, тем безумным утром встретил тебя. Темпераментная то ли француженка, то ли итальянка ты ни капли не походила на мою Ксю. Ксю слишком хрупкая и утонченная, а ты, - Антон устало откинулся на спинку стула, - Ты была настолько плотской и земной, что у меня перехватывало дыхание. Ты командовала мной, как бывалый генерал безусым солдатом, но внешне ты была сногсшибательна, от тебя за километр пахло страстью и сексом. А следующие дни были такими яркими, полными чувств, запахов и красок, что мне казалось, будто у меня оголились все нервы.