Шрифт:
— Твоя сестра стремилась к независимости?
— Поначалу ее все устраивало, но после окончания школы ей захотелось отделиться. Катрин не хотела ее отпускать и не дала ей денег.
— Школа? Сколько же ей лет? — поинтересовалась Шеннон.
— В прошлом месяце исполнилось девятнадцать.
— Ничего себе, — присвистнула Шеннон. — Извини, я тебя перебила. Продолжай.
— Тогда она взяла машину, немного денег и уехала. А вскоре начала вращаться в кругу участников родео.
— Она принимает участие в соревнованиях?
— Нет, просто торчит там целыми днями да путается с ковбоями, — с отвращением сказал Люк. — Если бы отец об этом узнал, его бы хватил удар. Словом, там она познакомилась со Стивом. Влюбилась, как она говорит, вот и получился маленький Коди. Однако эти двое не удосужились даже пожениться.
— А где же была ее мать, когда все это случилось?
— Она колесила за ними повсюду, пытаясь образумить дочь, до тех пор, пока та не забеременела. Тогда Катрин отступила.
— Ты шутишь, — возмутилась Шеннон. — Но почему?
Люк поджал губы.
— Ты не знаешь Катрин. Она не любит, когда ей перечат, и была совершенно не в восторге от перспективы стать бабушкой. Наверное, думала, что, если она ее бросит, Джанет сделает аборт.
Шеннон посмотрела на прикорнувшего на ее плече малютку. Мальчик крепко спал. Девушка предпочла его не трогать, наслаждаясь теплом прижавшегося к ней детского тельца.
Невероятно, как можно его не любить? Но сомневаться в словах Люка не приходилось.
— Еще до его рождения Стив приобрел для них жилье в Албукерке. Основную часть времени он проводит в разъездах, но исправно посылает выигрыш Джанет. А вчера ей сообщили, что Стив серьезно ранен на родео в Техасе. Он очень плох и лежит в больнице. Ей надо быть с ним, но не с кем оставить Коди.
— Итак, у дядюшки Люка появилась работа, — весело заметила девушка.
— Похоже на то. — Судя по озадаченному выражению его лица, он до конца еще не понял, что произошло. — Дядюшка Люк, — ошарашенно прошептал он.
— Она была уверена, что на тебя можно положиться.
— И зря! — Люк искоса поглядывал на спящего кроху. — Подумай сама, ну какая от меня польза, если я не могу даже сменить подгузник?
— Научишься, и очень скоро.
— Чем скорей, тем лучше. Ее не будет по меньшей мере недели две.
Шеннон встала.
— Надо бы его положить. У него есть кроватка?
Люк проводил ее в маленькую спальню и показал походную кроватку. Шеннон положила в нее Коди, легонько похлопала его по попке, накрыла одеялом и вышла из комнаты.
— Должно быть, он очень устал. Пусть поспит, — сказала она.
— Хорошо. — Люк вышел на кухню и вернулся со шляпой в руках. — Что ж если он спит, пожалуй, я… — Но что-то помешало ему закончить фразу. — Нет, я не могу уйти, — сказал он, так и не надев шляпу. — Не могу бросить его одного.
— Тогда поздравляю, папаша, — сочувственно кивнула Шеннон.
— Никаких папаш! — взревел Люк, швыряя шляпу на полку и резко разворачиваясь. — Это временно. Ни о каком отцовстве не может быть и речи.
— Ладно, ладно, я пошутила, — примирительно сказала Шеннон, ошеломленная его реакцией. — Ты же сам говорил, что сестра за ним вернется.
— Да, вернется! — рявкнул он, нервно расхаживая по комнате. — И моя жизнь пойдет своим чередом.
Понятно, значит, снова одиночество, подумала Шеннон.
— Послушай, Люк, неужели ты никогда не задумывался о семье? — все же рискнула спросить она, понимая, что лучше было бы воздержаться.
— Нет, черт побери! — заорал Люк, беспокойно покосившись на спальню. — Я холостяк и не создан для семейной жизни, — уже тише добавил он, плюхаясь в кресло.
Подобное признание расстроило ее, но препятствия лишь разожгли азарт. Она уселась на софу и, доверительно подавшись к нему, подперла руками подбородок.
— Хотелось бы знать, с чего бы это? Многие люди мечтают о семье и о детях. Люк скептически повел бровью.
— Именно по вине моих родственников я сейчас здесь, а не на фамильном ранчо в Аризоне, — зловеще прошипел он.
Ну вот, лучше бы не спрашивала, расстроилась Шеннон. Понятное дело, он все еще переживает предательство своей мачехи. А жаль. Да, на его долю выпало тяжкое испытание, но он ведь сильный мужчина и мог бы с этим справиться, стоит лишь захотеть. Однако он затаился и копит в себе обиды прошлого, вместо того, чтобы жить настоящим.
— Может, когда-нибудь ты станешь думать по-другому, — заметила она холодно. И не давая ему ответить, поспешно встала. — Кстати, я приехала за своей шляпой. Она все еще в твоей машине?