Галка взглянула прямо перед собой, и вдруг внимание ее привлекла странная женщина, стоявшая напротив нее возле рыночных ворот. Женщина была высокая, худощавая и слегка сутулилась, как показалось Галке. Она была одета в длинное, до самых пят, черное платье, а голову ее укрывал черный платок. Издали ее можно было принять за монахиню, но Галя разглядела, что это сплошь черное одеяние ничего общего не имеет с монашеской рясой. Женщина неподвижно стояла у ворот и внимательно смотрела на Галку. Вокруг нее, ростом своим превышающей всех окружающих, сновали люди, но она ни на кого не обращала внимания, и у Гали создалось странное впечатление, будто бы и саму эту женщину никто из толпы не замечал…

Галя нахмурилась и пристально пригляделась к этой очень странной женщине. Она была весьма красива лицом - черты правильные, словно точеные… большие темные глаза, брови вразлет, округлый подбородок. Лицо было очень бледным, выделяясь белым пятном на фоне черного одеяния.

Галя не могла глаз отвести от этого лица и от этих темных глаз, похожих на бездонные черные озера. Как завороженная смотрела она на стоявшую у ворот рынка женщину, и в ее правильных, будто отточенных чертах угадывалось нечто неуловимо знакомое…

Галю не покидало ощущение, что это прекрасное и бледное лицо она видит не впервые.

– Отойди, дочка, а то ведь зашибу ненароком! – вдруг раздался над ее плечом грубый и хрипловатый голос, прозвучавший на удивление ласково.

Галя вздрогнула и поспешно посторонилась. Оказалось, что она стоит прямо возле входа в овощную палатку, и два дюжих грузчика попеременно заносили в помещение мешки с картошкой и свеклой.

– Ой, простите…- ошеломленно прошептала девушка.

Когда же Галя вновь поглядела в сторону рыночных ворот, то странной женщины в черной одежде там уже не было. По-прежнему у входа на рынок бурлила оживленная толпа, суетливо проходили люди, но высокая красивая женщина в черном как сквозь землю провалилась. Вышла за ворота, пока Галю отвлекали грузчики?..Девушка недоуменно пожала плечами. Ей-то что за дело! Мало ли тут по городу странных людей шатается! Непонятно только, с чего это незнакомка так внимательно и пристально на нее смотрела? И этот голос… Что за голос звучал у нее в голове?

Постояв немного и подумавши, Галя решила, что скорее всего, она слишком долго пробыла на рынке среди гомонящей толпы, да еще и ночью спала очень беспокойно. Вот и чудятся ей сегодня всякие чужие голоса – бывает от недосыпа, да еще если на солнышке немного перегреться. А день сегодня выдался жаркий на удивление, будто и не конец августа стоит, а конец июля!Устала просто… пора домой идти! Еще ведь до дому-то тащиться сколько, да еще сумку здоровенную на себе волочить!

Галка вздохнула и двинулась в сторону местной железной дороги, которую надо было пересечь прежде, чем выйдешь на тропинку, ведущую мимо огородов в самый конец Пролетарской улицы.

По дороге она еще несколько раз оглянулась на рыночные ворота, словно опасаясь вновь увидеть там эту женщину, от которой веяло чем-то зловещим… Она рассеянно переступила через стальные рельсы, прошла немного по шпалам и свернула на тропу, ведущую к дому. Сделала несколько шагов и вдруг стала, как вкопанная, охваченная смятением.

Галка внезапно отчетливо вспомнила, почему лицо неведомой женщины показалось ей странно знакомым. Это было лицо с фотографии, которую ей вчера сунул в руки старый мастер в фотоателье. Лицо запечатленной на снимке покойницы!..

Оставшуюся часть дня Галка провела сама не своя – все валилось из рук, ничего не хотелось, ею овладела полная апатия. Мать ругалась на нее, но этим Галку уже давно было не удивить, и не пронять. Бесполезно было что-то рассказывать матери – ничего, кроме ругани и попреков, она от нее все равно бы не услышала. Вот если бы ей удалось поговорить с Виталиком… Но Виталик наверняка занят, ему же уезжать в Москву, и у него остался всего один день! А еще он на нее сердит, и разговаривать с ней не станет.

Подумаешь, ерунда какая – мало ли что ей могло почудиться! Сама Галка отлично понимала, что он скажет именно это или что-то в этом роде; она пыталась сама все свалить

на свое разыгравшееся воображение. А что еще это могло быть? Уже десятый год в школе ей вдалбливали в голову, что ничего сверхъестественного не бывает, все необычное имеет свое объяснение и никаких там призраков, оборотней, упырей и оживающих покойников не существует – все россказни о них есть не более, как былички либо суеверия. Но как Галка ни пыталась успокоить себя, все ее доводы казались неубедительными, а самое главное состояло в том, что ей было очень страшно… Лицо этой зловещей женщины каждый раз вновь вставало перед ней, стоило ей только закрыть глаза.