Шрифт:
* * *
Бездвижный воздух сокрушен, —открыт холодному укору.Здесь много дел в ночную пору:срезать серпом, черпать ковшом.В замедленных круженьях звездныхна все единственный ответсоединит холодный свети вздох, взлетающий на воздух.* * *
День еще идет и в каждой ямеголову теряет, как слепой.Истерзает воздух новостями,борозды оставив за собой.Все мои воздушные тревогивроде расходящейся лыжнина просторе у большой дороги.Я не с ними, боже сохрани.Виноват, но шапку не ломаю,за уроки не благодарю.Я не сахар, сразу не растаю.И давно не с вами говорю. 2
* * *
Посмотри, какой убыток:набросали черных ниток,накидали дымных шашек,—дым сегодня не рассеется.Кто теперь признает нашихи в одном мешке поселится?Птицам выдали секрет,воробью и жаворонку:наших не было и нет.Пыль стеклянная вдогонку.Как же так?А ты, мой свет?* * *
Говорю как на духу,только словом петушиным,извалявшимся в пуху:ты не ешь меня, лиса!и видаться разреши нам,подниматься в небеса;по знакомым колеямпролетать воздушной ямойчерез море-окияндо нее, до окаянной.Там две девочки, родня.Там осенний воздух сладок,словно только для меняберегли его остаток. * * *
Время – черный переделмежду первыми, вторыми.Ты на лавочке сидел?Хватит, лавочку закрыли.Продолженье под замком.Даже воздух предпоследнийотпускается тайком,—все быстрее, незаметней,и уже сухим пайком.* * *
Ангел мой, глаза закроем.Ночь проходит сквозь ресниц,поднимает рой за роему невидимых границ.Обойти ее отважусь,тяжестью оборонясь.Отчего такая тяжесть?Где ты, ангел?Что ж ты, князь!Там, за болевым порогом,перейденная стократ,все равно стоит под током.Что ж ты, братец!Где ты, брат? * * *
Сна печального глоток:много дыма без огня,но стреляли холостыми.И касается меня,облетая, холодокиз ночной его пустыни.* * *
И во сне садятся на кровать,на мою кровать чужие люди;затевают карты раздавать.Те, кого и нету на земле,прячут в сновидение моезнаки неопознанной потери.Но душа чурается ее.И напрасно в тонкой полумглесветят их серебряные тени. * * *
потерпи меня земляподержи меня водицаговорят душа как птицачто ей мертвая петляпусть поучится тогдаа пока гуляет праздноне сгорая со стыдачто уже на все согласна* * *
Как облакам высоким не радовать, покане Шилов, не Посохин рисуют облака.Уже Москву и Питер на мельницу свезли.А дальше увезите на самый край земли.В архиве снежной пыли утонут города,но засияют шпили, как будто изо льда.В бескрайней черной раме надежно от бедыупрятаны в спецхране для вечной мерзлоты. * * *
Город стал пятном на карте,но сегодня – ни в какую.Надевает на закатесловно шкурку дорогую.Стенка не идет на стенку.Тень ведет одна другуюк удаленному оттенку.Жаль, не шкурами торгую.Понимающий в пушнинена прицеле город держит.Освежует, душу вынет,ручку правую потешит.Двойник
1
Двойнику на полдорогипуть укажет палиндром.Пусть земля одна из многих,отплати и ей добром.Подари ей мелких денег,—вдруг обучится скорейв воскресенье быть добрей,чуть живее – в понедельник.И чужая сторонане покажется спросоньякак равнина из окна —шкура мертвая бизонья.До последнего видна.Как на пляже между делом,между птичьего говнана песке заледенеломумирая, загорая,мелкой денежкой играя. 2
Если кто исчез удачно,прежде всякого суда,для того и жизнь прозрачна,как холодная водаиз Байкала, из фонтана,из ручья под лопухом,из стеклянного стаканасо щербатым ободком.А могла казаться черной,если сделана вчерне.И читатель, заточенныйв кабинетной тишине,затоскует о своемнад бумагой потаенной:«Кто я здесь? Солдат наемный?Склад, сдающийся в наем?Назови любое слово,ведь название всемуникакое не готово.Не поверишь: никакого.Никакое. Никому».