Барышников наморщил лоб:

– Леня, Леня... Кто такой?

Однако глаза его забегали. Он несколько раз перевел их с Крупнова на меня, потом на Грязнова и снова на меня. Если он откажется вспомнить, кто такой Леня, будет гораздо сложнее. Придется идти до конца – пытаться припереть его к стене, добиваться разрешения допрашивать его в прокуратуре и тому подобное. А пока суд да дело, пройдут дни, а может быть, и недели, Барышников пустит в ход все свои связи, десятой доли которых хватит для того, чтобы санкция генерального прокурора превратилась в ненужную бумажку.

У нас на руках был только один козырь. Барышников знал, что если дело выплывет наружу, то независимо от того, удастся ему отмазаться или нет, это неминуемо оставит пятно на его карьере. А даже в нашей дикой политике это что-то да значит. Вспомним Ковалева, непотопляемых Барсукова и Коржакова и многих других. Поэтому я надеялся, что Барышников всеми силами постарается избежать всякого намека на скандал подобного рода.

Вдруг он встал и сделал рукой приглашающий жест:

– Могу я с вами поговорить наедине?

Он обращался ко мне. Я кивнул, встал и последовал за ним.

Мы вышли в боковую дверь и оказались на узенькой лестнице. Барышников проворно поднялся на один этаж, отпер дверь своим ключом. Мы миновали короткий коридор и вошли в одну из дверей.

Здесь стоял журнальный столик, три кресла вокруг, телефон, бар. Барышников пригласил меня сесть, налил себе виски в массивный стакан, кинул несколько кубиков льда и уселся напротив.

– Господин Турецкий, должен вас предупредить, что мы находимся в специальной комнате для переговоров. Если у вас есть какие-то подслушивающие устройства или даже диктофон, установленное здесь оборудование не позволит произвести запись. Поэтому то, что будет произнесено нами, никогда не выйдет за эти стены. Только при соблюдении этого условия я могу ответить на ваши вопросы. Мое положение, статус не позволяют сделать это иначе. Вы меня поняли?

Я кивнул. Кажется, сработало!

– Итак, вас интересует Леня, с которым я в свое время познакомил Кочана?

– Да.

– Могу я узнать, с какой целью он вам понадобился?

– С целью выяснения некоторых обстоятельств, – уклончиво ответил я.

– Каких именно, вы, конечно, не скажете?

Я отрицательно покачал головой.

– Это все?

– Нет, не все. У нас есть данные о том, что он занимается торговлей оружием, мы об этом уже вам сказали.

– Откуда данные?

– Получены в результате оперативных мероприятий.

– Я имею право интересоваться, я все-таки заместитель секретаря Совета Безопасности.

Я улыбнулся:

– Хорошо. Тогда пошлите запрос по официальным каналам – и, обещаю, вы получите ответ в оговоренный законом срок. Разумеется, о вашем запросе я буду информировать свое руководство.

Балабан– Барышников застучал пальцами о стол. Я только тут заметил, что на среднем пальце у него шрам как будто от ожога. Я прекрасно знал, откуда бывают такие шрамы. На зоне любят делать наколки в виде перстней. А потом, когда эти наколки сводят, остаются шрамы.

– Ну хорошо, – наконец сказал Барышников, – давайте сделаем так. Я приведу сюда Леню. Кстати, его фамилия Сытин. В моем присутствии вы зададите ему все вопросы. Он на них ответит, и ответит честно, я вам ручаюсь. На следующий день, то есть завтра, я увольняю его с работы, и тогда вы возбуждаете уголовное дело. Согласны на такой вариант?

Передо мной сидел бандит. Настоящий бандит, занимающий тем не менее высокий государственный пост. И он, этот бандит, предлагал мне сделку. Он фактически сдавал своего человека в обмен на свою безопасность. Что было делать? Сражаться с Барышниковым мне не под силу. Его победа предрешена. Но ради дела, которое я расследую, надо соглашаться.

– Хорошо, – сказал я, хотя произнести это было не так-то легко.

– Вот и ладненько, – потер ладонями Барышников, – максимум через полчаса он будет здесь.

Он снял трубку и сказал всего три слова:

– Леня. Ко мне. Срочно.

Подчиненный Барышникова приехал даже скорее. Он был в комнате для переговоров уже через пятнадцать минут. Да, дисциплинка у Балабана что надо!

Леня Сытин оказался даже с виду настоящим бандитом. Крупного телосложения, высокого роста, широкое лицо, коротко стриженные волосы, кожаная куртка. Фоторобот такого составить было бы очень легко. Достаточно купить любой детектив с уличного лотка – там на обложках любят рисовать киллеров, которые точь-в-точь похожи на Леню Сытина. Он вошел в кабинет и вытянулся буквально по стойке «смирно».

– Привет, Леня, – Балабан указал ему на кресло, – знакомься, это старший следователь по особо важным делам Александр Турецкий. Я правильно назвал вашу должность? – повернулся он ко мне.

Я кивнул.

– Он приехал, чтобы задать тебе несколько вопросов, – продолжал Барышников. – Я прошу тебя отвечать на них исключительно честно. Если ты что-то скроешь от него, твоя ложь может бросить тень и на меня. Ты ведь этого не хочешь?

Леня посмотрел на Барышникова, они обменялись красноречивыми взглядами. Хозяин как бы давал своему подчиненному карт-бланш.