— Я конечно же вам очень завидую, — обреченно кивал генерал. — Вы видели чудо. Но вы уже писали об этом. Зачем же вы снова мне это повторяете? Я ведь только спросил у вас, где вы находились в момент отъезда Ларисы на курорт.

— Ой! — защебетала Кристина. — Извините, я не сразу поняла вас. Я была в Париже тогда же, когда она в Красной Поляне.

Она счастливо ухмыльнулась, поскольку ей — по статусу львицы приемов и раутов — полагалось считать, что Париж стоит на десять ступеней выше, чем какой-то черноморский курорт.

— А когда она улетала, я еще была с ней.

— Вы ее провожали?

— В аэропорт не ездила. Из дому ее проводила и к себе поехала.

— А кто ее провожал. Муж?

— Бывший-то? Не смешите, ради бога! — Коморская кокетливо закинула ногу на ногу, чтобы подтянувшаяся кверху юбка слегка приобнажила бедро, и всплеснула руками. — Да этот размазня никогда в жизни не додумался бы до того, что мужчина просто обязан проводить женщину к самолету.

— Так они были в разводе? — Грязнов прикидывался несведущим, подводя Коморскую к разговору о любовниках Ларисы.

— О господи! Конечно. И давно! Разве могла Лариска жить с этим мямлей? У него кроме стишков в голове ничего не было. Хотя он тоже кобель был. «Любимая, не плачь. Не надо, бога ради. Слезами — не помочь. Я знаю, мой малыш, как трудно полюбить, когда седые пряди не скроешь за колор, за “Лореаль Париж”…» Он и на меня поглядывал, — она перекинула ноги, поменяв их местами. Юбка задралась еще выше. Кристина целомудренно ее одернула. — Но не решился, козел. Нет, он даже не знал, что Ларка собралась на лыжи.

— Так, так. А кто-нибудь ее вообще провожал? Неужели у такой женщины не было друга?

— У нее было очень много друзей, — укоризненно сдвинула бровки светская хроникерша, — если вы имеете в виду это… Я ей всегда говорила: Ларка, ну зачем тебе эти дети? А она мне: дура ты, Крыся. Эти мальчики ко мне, как к матери, льнут. Нежно. От матерых кобелей такого никогда не дождешься. Вот и Виталик тоже…

— Кто? — осторожно переспросил Грязнов, боясь спугнуть удачу.

— Телохранитель ее. И хахаль. — Кристина говорила небрежно, но некоторая напряженность в ее словах чувствовалась.

— У нее были телохранители? — «удивился» Вячеслав Иванович.

— А чему вы удивляетесь? — зло бросила подруга. — Должен же кто-то был ее трахать!

— Я попрошу вас серьезней относиться к моим вопросам, — одернул ее генерал.

Коморская на секунду замолчала, что-то соображая.

— Да. В последние годы она нанимала телохранителей из сотрудников правоохранительных органов. Ее журналистские расследования на самом деле были довольно опасным занятием. И ей могла потребоваться защита. У меня-то что? «На этот раз кайзер высокой моды представил для известного лейбла Шанель пятьдесят изысканнейших творений, выполненных в классической черно-белой гамме с добавлением розового…» А ей за ее статейки запросто могли башку отвернуть. Вот и береглась. Телохранителей себе выписывала, — но напоследок Коморская все-таки не удержалась от шпильки. — Только использовала она их не по назначению.

Грязнов, решив, что дамочка просто завидует бывшему успеху мертвой ныне подружки, пропускал ее выпады мимо ушей.

— Виталий был моложе Заславской?

— Да. Намного. И очень хорош собой. — Кристина мечтательно улыбнулась, и Грязнов получил подтверждение своей догадке. — Я его даже отбить пыталась. Но этот Аполлон ни разу не взглянул на меня. Вцепился в свою бабушку, словно клещ. Что он в ней отыскал?

Помолчали недолго. Потом Грязнов продолжил допрос:

— Вы можете назвать фамилию, адрес, номер телефона Виталия?

— Нет. Лара никогда не называла его по фамилии. Телефон я сама у него просила. Он посмеялся и сказал, что, когда ему надо будет мне позвонить, он сумеет найти мой.

— А после гибели Ларисы Станиславовны вы с Виталием не встречались?

— Ах, если бы! Я так ждала, что он все-таки позвонит! Ведь я ему нравилась. Я это чувствую всегда. Этим, — она положила руку на низ живота. — Но он не объявился. А искать в Москве неизвестного Виталика, который не хочет тебя знать?.. Мне это показалось глупым.

— Точного места работы вы тоже не вспомните?

— Я и не знала его никогда. Как тут вспомнишь?

— Ну что же, подпишите, пожалуйста, протокол допроса вот тут. И вот тут. Спасибо вам. Вы нам очень помогли. У меня к вам последняя просьба: если все-таки Виталик этот вдруг объявится, вы не говорите ему, что мы интересовались его персоной, и при первой же возможности позвоните мне или Александру Борисовичу Турецкому. Вот визитка, на ней и мой, и — на обороте — его телефоны.

— Непременно. — Коморская сунула визитную карточку в элегантную сумочку, послала следователю фривольный воздушный поцелуй и, покачивая бедрами, вышла из кабинета.