Шрифт:
Правда, один сложил руки у груди и, склонив голову, шептал молитвы, на груди его блеснул большой серебряный крест.
Я спросил Норберта с интересом:
— Как вы сумели, дорогой друг?.. Лорды из Варт Генца еще не добрались, а им ближе.
Он широко улыбнулся.
— Думаю, мы все-таки выехали раньше. А лорды обычно собираются долго.
— Это верно, — согласился я, — они с недельку готовились. А вы, значит, сразу в галоп?
— Даже в карьер, — ответил он. — Выбрал тех, у кого кони способны идти галопом целые сутки… таких набралось девяносто восемь человек. Остальные пять тысяч идут следом, отставая всего на два-три дня.
— Прекрасно, — сказал я. — Мы встретим вартгенское войско и вместе с ним постараемся закрепиться в крепостях Бриттии на пути Мунтвига. Это его если и не остановит, то затормозит. Нам нужно выиграть время до подхода наших основных армий.
— Тогда, — предположил он, — может, нам все-таки в Бриттию? А кто-то из моих людей встретит лордов и проводит к уже разведанным местам.
— Уже разведаны, — заверил я. — Я был у короля Бриттии и захватил у него карту с самыми последними данными. Там отмечено, где еще вчера находились какие воинские части Мунтвига.
— Ого, — сказал он уважительно, — у Его Величества прекрасная разведка! Поздравляю принцессу с таким отцом.
Лиутгарда посмотрела на меня с удивлением.
— Правда? А я и не знала…
— Ваше высочество, — сказал я таинственным голосом, — есть такие тайны, которые короли не доверяют даже сыновьям… Норберт, мы не успеем до ночи добраться к городу, да и не нужно, полагаю.
Он понял, повернулся к своим.
— Развести костры!.. Приготовиться к ночлегу.
Ужинали сухим вяленым мясом, рыбой и хлебом, но оживление внес Бобик, что с удовольствием притащил большого оленя и трех гусей.
Пока их потрошили и свежевали, один из десятников, Алан, таинственным голосом рассказывал, как однажды из их леса вышла ожившая мумия, что хватала крестьян и душила, пока ее не догадались поджечь. А так как вся обмотана высохшими за тысячи лет полосками ткани, то те вспыхнули подобно факелу, и от мумии остались только обугленные кости среди пепла.
Один из воинов презрительно фыркнул.
— Подумаешь, мумия ожила!.. Ну и что?.. Мумий для того и замумиёвывают, чтобы они потом размумиевились и вышли на прогулки, или что там у них вместо прогулок.
— А что вместо? — спросил я.
Он пожал плечами.
— Например, вернулись к прежним обязанностям.
— Каким, например?
Алан подумал, поскреб себя за ухом.
— Если учитывать, что, судя по отложениям песка, пять тысяч лет назад здесь была полноводная река, они могли ловить крокодилов.
Я спросил с раздражением:
— А что, эти мумии в самом деле оживают?
Алан посмотрел на меня с укором.
— Как будто вы не знаете!.. Конечно нет. Если верить рассказам, то все они оживают, хотя вообще-то на самом деле это полнейший вздор и народные суеверия.
Я сказал с облегчением:
— Слава Богу! Хоть здесь здравый смысл.
— На самом деле, — сказал он, — оживает только примерно каждая десятая из всех захороненных. Правда, хоронили их многовато… я бы даже сказал, массово.
— Господи, — сказал я.
Лиутгарда сидит у костра вместе со всеми в ряду, багровые отблески играют на ее одухотворенном лице и красиво подсвечивают грудь, делая ее таинственной, зовущей и в то же время недостижимой, как раз то, что так нужно мужчинам: якобы близкое совершенство, но одновременно и бесконечно далекое.
А я, глядя на нее, невольно вспомнил сэра Филдса, который сказал, что женщины для него как слоны: смотреть на них — удовольствие, но свой слон ему ни к чему.
Однако же смотреть — да, и я смотрел с не меньшим удовольствием, чем воины Норберта.
Среди всадников, прибывших с Норбертом, я снова заметил того с серебряным крестом на шее, подошел к нему и попросил благословения.
Он быстро перекрестил меня, я тут же поинтересовался:
— Святой отец, но разве церковь не запрещает духовным лицам садиться на коней? Насколько помню, вам можно только на осликов и мулов…
Он коротко усмехнулся.
— Я не священник, а монах. Брат Вангардий. К тому же я только послушник.
— Давно? — спросил я.
— Восемь лет.
— Многовато, — заметил я.
— В послушничестве есть свои преимущества, — пояснил он. — Например, могу не только садиться верхом на коня, но и принимать участие в сражении. Но вас интересует не это, верно?.. Чем ваша душа отягощена?
Я пробормотал:
— А вы как думаете? Для политика чтить религию выгодно, но следовать ее учению гибельно. Это аксиома, но как быть мне? Я и благородный рыцарь, но и правитель… который, как вы понимаете, не может позволить себе благородство, иначе погубит королевство!