Париж

Европейская больница Мари Кюри

Билли восстанавливалась после операции с поразительной скоростью. Она уже могла дышать без респиратора, из нее вынули дренажные трубки, сняли электроды и перевели в отделение для выздоравливающих.

Клузо заходил каждый день, проверяя, нет ли инфекции и не накопилась ли жидкость в перикарде, но, по его словам, все было в порядке.

Я сделал из больницы рабочий кабинет. С половины восьмого утра до семи вечера я, надев наушники, сидел в кафетерии на первом этаже и работал, а в полдень обедал в столовой для сотрудников, попадая туда по личной магнитной карте Клузо. Интересно, когда он сам успевал есть и спать? Непонятно… В палате Билли для меня поставили дополнительную кровать, и мы, как и раньше, проводили вечера вместе.

Никогда еще я не был так влюблен.

Никогда работа не продвигалась так быстро.

Гринвич-Виллидж

1 октября

Вечер

Кароль первая оказалась перед небольшим книжным магазином на Грин-стрит.

«Керуак и К°».

Взглянув на витрину, она не поверила своим глазам.

Книга была там!

Раскрытый роман с этикеткой «Уникальный экземпляр» лежал рядом со сборником стихов Эмили Дикинсон и афишей фильма «Неприкаянные» с дарственной надписью Мэрилин Монро.

Кароль почувствовала, что за ее спиной стоит Мило.

— Поздравляю, ты проявила чудеса настойчивости. Думал, на этот раз мы ее не найдем, — сказал он, подходя к витрине.

— Ты уверен, что это тот самый экземпляр?

— Сейчас проверим, — ответил он, дергая дверь.

Кеннет Эндрюс собирался закрывать магазин. Он стоял у шкафа, убирая на место книги, с которых только что стер пыль. Прервав работу, старик поприветствовал посетителей.

— Добрый вечер, чем могу помочь?

— Мы бы хотели посмотреть одну книгу.

Кароль показала на роман Тома.

— А! Это уникальный экземпляр! — воскликнул продавец.

Он достал с витрины книгу, практически не дыша, словно это была старинная рукопись.

Мило тщательно осмотрел роман, удивившись тому, как бесцеремонно с ним обращались временные владельцы.

— Ну что? — с тревогой спросила Кароль.

— Это он.

— Мы покупаем! — с энтузиазмом воскликнула Кароль.

Она была растрогана и горда собой. Благодаря ее усилиям жизнь Билли теперь была в безопасности.

— Прекрасный выбор. Сейчас заверну. Как будете платить?

— Э-э-э… А сколько она стоит?

За долгие годы работы у Кеннета Эндрюса развилось чутье на выгодные сделки. Видя энтузиазм покупателей, он, глазом не моргнув, назвал астрономическую сумму:

— Шесть тысяч долларов.

— Что? Вы шутите? — поперхнулся Мило.

— Уникальный экземпляр, — объяснил продавец.

— Это грабеж!

Старик показал на дверь:

— В таком случае не буду вас задерживать.

— Ну и не надо! Идите вы знаете куда… — вспылил Мило.

— Спасибо, сейчас туда и отправлюсь. Вам тоже приятного вечера, — ответил Эндрюс, возвращая роман на витрину.

— Подождите! — взмолилась Кароль. — Я заплачу, сколько вы просите.

Она достала кошелек и протянула кредитную карту.

— Вы очень любезны, мисс, — сказал старик, беря небольшой пластиковый прямоугольник.

Париж

Европейская больница Мари Кюри

Тот же день

— Ну что, можно ехать домой? Мне надоело тут валяться, — ворчала Билли.

Профессор Клузо бросил на нее суровый взгляд.

— Больно, когда нажимаю здесь? — спросил он, ощупывая грудину.

— Немного.

Врач выглядел обеспокоенным. У Билли поднялась температура, шрам покраснел и загноился, а края слегка разошлись. Возможно, легкая инфекция, но профессор на всякий случай назначил несколько анализов.

Нью-Йорк

— Что значит «не прошел»?

— Мне очень жаль, но, похоже, у вашей жены кое-какие проблемы с банковской картой…

— Я ему не жена.

Повернувшись к Мило, Кароль сказала:

— Наверное, я превысила лимит со всеми этими авиабилетами, но у меня есть деньги на накопительном счете.

— Это безумие! Тратить последние сбережения на книгу… — пытался вразумить ее Мило.

Но Кароль и слушать не хотела.

— Надо связаться с банком, чтобы они перевели деньги с одного счета на другой, но сегодня пятница, а это может занять много времени, — объяснила она продавцу.