Шрифт:
– Я только вот чего не могу понять, - увильнул Кит в сторону мысли, которая все время сверлила его логический мозг. – Если вам удастся изменить прошлое, то теперь-то вы должны жить уже при измененном будущем. Почему же у вас все так фигово сейчас? Выходит, ничего у вас не получилось… и не получится никогда.
Председатель посмотрел на Кита с улыбкой, до боли знакомой улыбкой.
– Если отправиться в прошлое и раздавить там бабочку, то изменится вся история. Был такой в вашем времени фантастический рассказ, - напомнил он Киту. – И все умные люди покивали головами, мол, так все и должно быть. Как же! Логика! А рассказ-то был именно фантастический, доложу я вам! Так вот. Свершившаяся история – это как осадочные породы, в которых нефть рождается. Тут обычная логика не годится…
Председатель замолк на несколько мгновений и, видя совершенно логичный, но туповатый взгляд Кита, снова вздохнул:
– Попробую объяснить понятнее…
Вдруг виртуальная реальность далекого будущего перед глазами Кита дернулась… моргнула… снова дернулась и сдвинулась послойно так, что пританцовывающие ноги Председателя отъехали в сторону, а его туловище с головой осталось как бы висеть в воздухе.
– Что это у вас там за помехи?! – удивленно спросил Председатель. – Вы жутко выглядите, полковник! Вам совершенно оторвало голову!
И тут случился настоящий конец света!
То есть всякая реальность погасла – и Кит оказался в полной, абсолютно непроницаемой тьме…
Глава Седьмая
с разными полётами - на «мельнице», стреляющей
молниями, на мотоцикле-трансформере,
а то и вовсе без всяких технических средств
– Вот черти лысые! Черти лысые! – вдруг стал сердито приговаривать в темноте Лев Константинович.
То ли ругался он на них, этих чертей лысых, то ли звал их на помощь.
Луч его волшебного фонарика, еще недавно «включившего» далекое будущее, испуганно и бесполезно скакал по стене, по полу, по углам. Будто Лев Константинович и вправду пытался теперь отыскать, поймать лучом «лысых чертей», успевших украсть его совершенно оторванную голову.
Кит на всякий случай поджал ноги… вдруг голова подкатится. Бр-р!
Внезапно в его плечо больно вцепилась рука Льва Константиновича.
– Ты здесь?! – резко спросил он Кита.
– А где ещё? – невинно и честно ответил Кит.
«Черти лысые» его, Кита, не унесли… А вот представить во тьме Льва Константиновича с «совершенно оторванной головой» было еще страшней, чем самих чертей с его, Льва Константиновича, украденной головой.
– Странно… - вдруг проговорил тот этой, неизвестно где болтавшейся головою.
Голова говорила спокойно и невозмутимо и даже размышляла вслух:. – Ведь электричества всегда хватало. Вся электростанция напротив Кремля на нас работает…
Рука, тем временем, продолжала крепко держать Кита за плечо.
– Ну-ка, пошли, посмотрим!
Кит заметил, что Лев Константинович запросто и круто перешел с ним на «ты». И плеча всё не отпускал… Будто подозревал Кита в этой тайной диверсии… Ну, раз уж Кит, по уверениям великого Председателя будущего, способен легким движением руки собрать опасную фиговину из ржавых болтов и консервных банок, то от него всякого можно ждать…
Повинуясь чужой руке, Кит тоже поднялся из кресла и, осторожно обойдя его, двинулся туда, куда тянула его твердая рука Льва Константиновича. Судя по азимуту - прямиком к выходу из подвала.
Волшебный фонарик был погашен. Лев Константинович шел уверенно вперед и так же уверенно толкнул свободной рукой дверь. С головой он был или без, но в темноте он ориентировался, как крот в своих ходах под землей.
В подвальном коридоре тоже оказалось темным-темно.
– И здесь света нет… - задумчиво пробормотал Лев Константинович. – Впрочем, это логично… Поднимайте ноги выше.
Ага! Опять перешел на «вы» - значит, уже легче. Вроде как выходило, что с Кита подозрения снимаются.
Они уже более осторожно двинулись вдоль коридора.
Вдруг впереди раздался неясный шум-грохот, и пробился свет обычного фонаря… нет, похоже, лампы с ручкой наверху, потому что мутноватое пятно света сразу стало раскачиваться из стороны в сторону. И шум-грохот стал приближаться, грозно усиливаясь.
Рука остановила Кита. Грохот нарастал… будто в тоннеле метро на них надвигался поезд, как-то странно бухая, а не стуча, по рельсам.
– Стоять, Бубенцов! – вдруг так громко и грубо гаркнул Лев Константинович в предстоявший мрак и так больно сжал пальцами плечо Кита, что тот вздрогнул и весь вспотел в одну секунду.