Шрифт:
— Что ж мне теперь, обрить голову и в монастырь податься, что ли? — усмехнулся Саламатин и снова набил трубку. — Человек смертен. Кто-то раньше, кто-то позже, но все уходят.
Думаю, табак для трубки Академику тоже поставлял Михаил, и, наверное, это был дорогой качественный табак, но мне сизый дым был глубоко противен: он навязчиво лез в нос, в горло, щипал глаза и раздражал легкие. Должно быть, дело все-таки не в табаке, а в самом Игоре Юльевиче — какими бы ни были отношения с сыном, пусть и с приемным, а смерть все же стоит уважать. Кажется, Катька была солидарна со мной в этом вопросе.
— Вы бы хоть одно слово хорошее о Михаиле сказали! Или на худой конец всплакнули, что ли! — с плохо скрытой неприязнью предложила она.
— Успеется, — спокойно ответил Академик. — У вас еще есть ко мне вопросы?
Помните у Некрасова? «Посмотрит — рублем подарит»? Так вот, подруга «одарила» Саламатина-старшего таким взглядом, что, согласно теории великого поэта, у Академика в кармане должен был бы сию секунду образоваться как минимум миллион рублей, причем с характерной заморской окраской.
— Есть! — метнув повторную молнию в сторону Игоря Юльевича, заявила Катерина. — Я вновь поинтересуюсь: чем конкретно занимался Михаил на бирже?
Вопрос, на мой взгляд, элементарный, и вариантов ответа всего два: знаю — не знаю. Однако с Саламатиным стало твориться что-то непонятное. Он вдруг запустил трубкой в стену, схватил себя за волосы и с истерическим криком: «Ну вот, они опять явились!» — бросился вон. Недоуменно переглянувшись, мы с Катькой ринулись за ним…
Академик обнаружился на кухне.
— Мама, — пролепетала подруга и медленно сползла по крашеной стене на пол.
Да и у меня, признаться, от увиденного коленочки-то подогнулись. Папа-Саламатин стоял возле раковины, в которую с сердитым плеском мощной струей хлестала вода. Все бы ничего, только смущала одна деталь: из носа Игоря Юльевича торчали два провода — один синий, а другой весело-красного цвета. Концы проводков Саламатин сжимал в дрожащих руках и, не обращая внимания на распластавшуюся на полу Катерину, нетвердой походкой двигался в мою сторону.
— Воткни провода себе в нос, — абсолютно серьезно велел Академик, протягивая провода. — Я тебя узнал! Мне говорили, что ты придешь. Слышишь позывные?! Нас ждут. Не бойся, мы вместе телепортируемся на нашу родную планету Каракатук. Готова?!
Сказать, что готова сию секунду телепатироваться на незнакомую территорию, я не могла. Нет, в принципе, в последние несколько дней Катерина упорно склоняла меня к активному отдыху на родине предков (в Швейцарских Альпах у меня волею судьбы и моих родственников имеется кое-какая недвижимость). Я сопротивлялась, потому что пока еще не привыкла к богемной жизни и до сей поры стесняюсь своего внезапно свалившегося богатства. Однако визит на незнакомую планету показался слишком уж экстремальным видом жизнедеятельности. В эту минуту мне вдруг страстно захотелось в Альпы, ибо интуиция подсказывала, что Каракатук находится намного дальше Швейцарских Альп, а каракатукчане, или каракатукцы, — народ весьма сомнительный и с толком провести время на — родной» планете едва ли получится. Я упрямо отталкивала протянутые Саламатиным проводки, при этом невнятно бормоча:
— Сегодня никак не получится, извините! Мне в химчистку надо зайти… И еще в гастроном… за картошкой, ага! А вообще-то без Катьки я ни на какой Каракатук телепортироваться не собираюсь — нечего мне там без нее делать!
Доводы, приведенные мной, Академику показались неубедительными. Наверное, поэтому он, сжав концы проводков в кулаках, загрохотал:
— Ты не можешь оставить свой народ в беде!
— Могу! — пискнула я, невольно проникаясь сочувствием к неведомым бедам несчастных каракатукцев и лихорадочно соображая, чем бедолагам можно помочь, но только не прибегая к телепортации, ибо из научно-фантастических фильмов мне было доподлинно известно, что процесс этот — весьма болезненный.
— Еще как может! — подтвердила Катерина, которая к этой минуте обрела счастливую возможность адекватно воспринимать происходящее. — Мы позже зайдем, честное слово! Сашке надо хотя бы чемодан собрать. Вы же мужчина, вы должны понять, что нельзя ей телепортироваться на родную планету без вечернего платья! Народ не поймет. Короче говоря, ждите, Игорь Юльевич, ко времени следующего сеанса связи Сан Саныч будет на месте в полной экипировке, я вам обещаю!
Выкрикнув все это, подруга схватила меня за руку и с силой стихии, убившей некогда всех динозавров на планете Земля, потащила к выходу. Если бы чемпионы мира и Олимпийских игр по бегу с препятствиями увидели, с какой скоростью мы вознеслись к спасительной мусоропроводной трубе, они бы немедленно отдали нам все свои награды и дружно удавились бы на первых попавшихся фонарных столбах. Лишь оказавшись на уже ставшей родной площадке, я почувствовала себя в относительной безопасности, а главное, с облегчением поняла, что в ближайшее время спасать инопланетян не придется — миссия отложена на неопределенный срок.
Минуты три мы с Катериной тяжело дышали, подобно тем загнанным лошадям, которых, в принципе, пристреливают из чисто гуманных соображений.
— Ты почему не полетела? — перевела дух Катька. Ей можно было только позавидовать: даже в подобной экстремальной ситуации она сохранила способность упражняться в острословии. У меня, к примеру, дрожали не только колени, но даже печень, почки, легкие и прочие запчасти моего многострадального организма. — Соплеменников не жалко?