Шрифт:
Абель Форестье ушел, а бригадир Норман, вынужденный в течение получаса сидеть молча и без движения, быстро встал.
— Черт возьми! Какая чепуха! У него хорошо подвешен язык, но его алиби на вторник ничего не стоит.
Сатурнин бросил сигару в пепельницу и подошел к камину.
— Мой мальчик, вы восприняли объяснения этого господина скептически.
— А вы?
— Иногда я готов поверить чему угодно, если это звучит правдоподобно. История стоит на ногах.
— Да. И хитроумная. Проскользнув как грабитель в свой сад, он рассчитывал найти там тело Колла в машине и заранее знал, что делать. Но тело обнаружил агент, и это заставило его быстро придумать объяснения. И черт возьми, он придумал их неплохо. История абсурдна, но я не знаю, чем мы сможем опровергнуть ее. Он задержался в своем кабинете, был один и Видмер звонил ему из телефона-автомата! Прелестно! Это позволяет ему утверждать, что Видмер еще жив.
Сатурнин нахмурил брови.
— Его история может быть и правдой.
— Но вы же сами считали, что Видмер ликвидирован. Не так ли, шеф?
— Да. Но в определенных обстоятельствах, весьма возможно, Форестье был введен в заблуждение. Он может оказаться невинен, как новорожденный ягненок.
Сатурнин неторопливо снял телефонную трубку.
— Пусть меня повесят, если я поверю этому типу, — воскликнул Феликс. — Он мне кажется очень хитрым и коварным. Понимая, что выдуманная им история весьма неправдоподобна, он вынужден был оговориться, что Видмер, возможно, лишился разума.
— Алло! — произнес комиссар. — Что, месье Васшет на месте? А! Эдмон, мой мальчик, у меня для вас есть чудесные отпечатки пальцев. На металлической рамке… Этого я не знаю. Может, они что-нибудь да скажут нам. Возможно, это отпечатки той таинственной личности, которая оставила их в «испано». Будем надеяться на это!
Глава 21. Женщина, которая боится
На следующее утро, входя в кабинет, первое, что заметил Сатурнин, было письмо в скверном конверте, лежащее поверх стопки писем, составляющих его почту. Оно было отправлено накануне из почтового отделения во Втором округе, адрес комиссара был напечатан на портативной машинке «Пронто».
Прямо в шляпе Сатурнин сел за стол. Не снимая с левой руки перчатки, он осторожно вскрыл конверт и извлек пол-листка бумаги с напечатанными на нем словами: «С кем сообщничал Колла?» Здесь же находилась фотография, изображавшая Колла сидящим на солнце на террасе деревенского кафе в компании с другим мужчиной.
Достав из ящика стола лупу и сигарету, Сатурнин закурил и внимательно рассмотрел фотографию. Она была сделана дорогой фотокамерой «лейкой» с телескопическим объективом Дальмеера. Колла был виден очень хорошо, но его компаньон смотрел в сторону и сидел почти напротив шофера. Длинные волосы неизвестного выбивались из-под широкополой шляпы. Он был в очках, зажав между коленями трость, верхний конец которой походил на пастушеский посох.
Через лупу Сатурнин рассматривал каждую деталь, чтобы иметь представление о месте, где находились мужчины: круглый стол с тентом посередине, словно огромный квадратный гриб.
Это заняло около четверти часа. Затем он положил фотографию и анонимное письмо в целлофановый пакет, позвонил, чтобы ему подали машину, и три минуты спустя покинул набережную Орфевр.
Оставив полицейскую машину на улице Пасси, Сатурнин пересек небольшой двор и направился к студии, где жила мадам Мендоза. Дверь была открыта. Стоя на коленях, худая женщина с кожей цвета красного дерева, влажными глазами и маленькими усиками мыла ступени. Она с неудовольствием подняла голову, когда рядом с ней на полу появилась тень Сатурнина.
— Добрый день, — произнес он. — Мадам Мендоза дома?
— Что? — Влажные глаза гневно уставились на комиссара. — Нет от вас покоя! Что на сей раз? Аспираторы? Шелковые чулки? Страхование жизни?
— Ничего такого. Речь идет о светском визите, притом очень важном. Прошу вас передать мадам мою визитную карточку.
Достав из бумажника визитку, где была обозначена его должность, он вложил ее в конверт и закрыл его.
— Вот! Передайте это вашей хозяйке.
Пожав плечами, женщина взяла конверт и проворчала:
— Секреты! Я не знаю, готова ли она! Подождите здесь и не пачкайте мне ступени.
Сатурнин запасся терпением. День был таким теплым, что можно было подумать, что сейчас лето. Было около девяти часов, и солнце приятно грело спину.
Ему не пришлось долго ждать. Мадам Мендоза быстро спустилась по лестнице, соединявшей галерею со студией.
— Вы хотели видеть меня, комиссар? Прошу вас.
Он вошел, стараясь быстро миновать чисто вымытые ступени.