Шрифт:
— Стоп! — И тут Гурьев взял свой коричневый, из мягкой кожи, портфель, положил его на стол, открыл его и принялся доставать оттуда какие-то предметы. Бутылочки, коробочки, пакетики… Потом он собрал все это в кучку, сгреб в ладони и протянул Жене: — Давай-ка, покажи, как ты это делала! Каждый день. Каждое утро. Покажи, как ты каждый раз готовилась к своей роли!
Лиза, уже начавшая догадываться о том, что тут происходит, не отрывая глаз наблюдала, как изменилось выражение лица Жени, когда Гурьев предложил ей проделать то, в чем она уже набила не только руку, но и, что называется, ногу… Казалось, что Женя и сама испытывает определенное удовольствие от того, что ей представляется возможность блеснуть перед ними своими талантами. Ведь прежде она ни единой душе не могла открыться и продемонстрировать свои способности.
— Глаша, принеси, пожалуйста, девушке зеркало, — попросил Гурьев.
Через несколько минут, внимательно глядя на себя в зеркало, Женя, использовав коробки с гримом и надев парик, превратилась… в Валентину. За какие-то пять-десять минут! Она быстрыми ловкими движениями нанесла на лицо паутину коричневых линий, и оно словно вытянулось, приобрело совсем иную форму! Несколько штрихов кистью — и готовы «ожоги» и прочие неровности «обожженной», не знавшей кремов и ухода кожи.
— Дима, как ты догадался?!
— Я нашел под ванной клочок бумаги, на котором типографским способом было написано — «Grimige». Это наша, отечественная фирма, выпускающая театральный грим. И там же, под ванной, лежала небольшая коробка с крупными валиками, скатанными из ваты, которыми наша героиня набивала свои чулки и носки, чтобы придать им форму воспаленных, распухших суставов… Положить на столик в своей комнате препараты, которыми лечат артрит и другие болезни суставов, не составило для Жени большого труда. Но она допустила множество проколов! К примеру, она время от времени машинально делала порывистые движения, как совершенно здоровый человек. Основные «ляпы» Женя сделала, правда, уже после того, как я все узнал, побывав в Москве и в Сургуте. И мне было смешно слышать, как она вместо названия «Барсовая гора» — а это одна из самых известных достопримечательностей Сургута! — говорит про нее «Барсучья». А когда я плавно перевел разговор на музеи и спросил, есть ли в Сургуте музей, она тоже не могла мне ничего вразумительного ответить. А ведь Валентина, когда она была еще в состоянии двигаться, работала… смотрительницей музея!
— Гад, — спокойно резюмировала Женя. — Но все равно мне многое удалось! Соня сразу, сразу приняла меня и поверила в то, что я — Валентина, ее больная тетка. Она жалела меня, покупала мне лекарства, делала массаж, но массировала все, что угодно, только не «воспаленные суставы». Она знала, что любое прикосновение к ним доставит мне невыносимую боль! Я очень даже хорошо справлялась со своей ролью! Просто прекрасно! К тому же я появилась у нее в самый подходящий момент ее жизни, когда она была сломлена. Унижена — от нее ушел любимый человек. Не знаю, поверите вы мне или нет, но мы планировали с ней… убийство Веры Клец! И это забавляло меня. Мне казалось, что мы с ней и в самом деле настоящие близкие люди, сестры… Иногда мне казалось, что я не смогу убить ее, что это просто невозможно, ведь я к ней так привязалась… Но имело место одно обстоятельство нашего совместного проживания, которое придавало мне сил и настраивало меня против Сони. Это ее высокомерие! При всей ее доброте! Я понимала, что нужна ей только до тех пор, пока она не совершит задуманное. А потом она бы меня, скорее всего, убила. Как свидетельницу ее безумств. Я была уверена, что после убийства Веры она бы пришла в себя и ужаснулась тому, что совершила.
— Значит, это была Сонина сулема? — спросила Лиза.
— Да, она тоже досталась ей в наследство от бабки. Вот так мы долгими вечерами и планировали убийство Веры. Разыгрывали страшные сцены ее смерти. Но Соня очень боялась, что ее вычислят, поэтому все тянула, тянула… Хотя попытки все же были. Она подмешала сулему в холодный кофе, проникнув в кабинет Веры. А потом, совершив это, сходила с ума от страха! А когда узнала, что Вера жива, вздохнула с великим облегчением. Были еще попытки, наивные, детские — банка с водой, сброшенная на голову Вере, неудавшийся наезд… Нет, я считаю, что ревность, месть сопернице — все это ничтожные мотивы по сравнению с моими.
И только представьте себе мои чувства, когда однажды Соня позвала меня в ванную комнату и показала тайник! И я увидела эти невероятные по красоте и стоимости табакерки, броши… С ее стороны это был жест полного доверия. И тогда я поняла, между прочим, что теперь-то я точно обречена. Если еще одна попытка убить Веру окажется удачной и Вера умрет, то и мне тоже не жить. Надо было действовать! Тем более что все как бы само собою складывалось в мою пользу. То есть мой план мог сработать в любую минуту. Я подлила сулему в вино, Соне — лошадиную дозу, но и мне самой тоже пришлось принять яд… Правда, сделала я это, лишь убедившись в том, что Сонина соседка Люба нас уже увидела — ослабленных. Потому что лежать несколько дней с сулемой в желудке — сами понимаете… Ну а дальше все и вовсе пошло как по маслу. Главная моя задача заключалась в следующем: убедить всех в том, что я не собираюсь принимать наследство! Пусть меня посчитают идиоткой, зато я останусь вне подозрений. И, по-моему, я вела себя вполне правильно.
Глафира подумала, что она впервые чувствует себя настолько отвратительно. Вероятно, и Лиза переживала далеко не самые хорошие минуты. Получалось, что, пока они вяло допрашивали свидетелей и барахтались в каких-то нестыковках, убийца был постоянно рядом и хохотал им в лицо! А вот Гурьев, не сказав никому ни слова, сразу же отправился в Сургут и выяснил, что настоящая Валентина Козельская исчезла! Вместе с нотариусом. Видимо, весь шум поднялся именно в нотариальной конторе, откуда нотариус Тамара Владимировна Ванеева отправилась на встречу с гражданкой Козельской в санаторий «Кедровый лог» — и не вернулась. Может, нашлись свидетели, подтвердившие, что они видели, как молодая женщина вела под руку новенькую пациентку по территории санатория к машине, похожей по описанию на машину Ванеевой, и что они сели в эту машину и выехали по направлению к лесу… Может, и трупы уже нашли? И никогда никто не вычислил бы убийцу всех этих трех женщин, если бы Гурьев не отправился в Сургут!
— Скажи, Дима, как ты вообще ее нашел?!
— Встретил в лифте того подъезда, где проживала Соня Козельская и где последнее время жила ее «тетка Валентина». Мы с ней вроде бы случайно познакомились, и я, услышав трогательную историю провинциальной девушки, родной сестры покойной, предложил ей свои услуги юриста.
— Ты караулил ее все это время у Сониного дома? — спросила Лиза с легкой досадой в голосе.
— Конечно! Должна же она была появиться в своей новой, принадлежавшей теперь уже ей по закону, квартире в новом качестве — будущей хозяйки. Соседям она наплела бы, что дверь ей открыла тетка Валентина, которая как раз в это время «собирала вещички», чтобы освободить квартиру. Откуда бы Вале знать, как отнесется к ее присутствию в квартире новоявленная племянница — Женечка? К тому же если рассуждать логически, то должна же была Женя Козельская убедиться в том, что ее родственница не прихватила с собою Сонино добро! Да и вообще, не в гостиницу же ей было идти! К тому же после того, как придурковатая «Валентина» показала нам тайник, ей надо было перепрятать драгоценности, а их исчезновение свалить все на ту же тетку. Так, Женечка?