Шрифт:
Матч Германия-Эквадор давно подошёл к концу, безо всяких изменений в счёте; но Эдика, по его словам, рано домой не ждали, и он остался глядеть следующую пару игр.
Болезненных для Кости вопросов они в тот день уже не поднимали.
— Завтра будем смотреть Голландию с Аргентиной, — сказал полупьяный Эдик перед уходом. — Может, реванш за 1998 год получится, а Коська? По-моему, шанс к тому имеется самый, что ни на есть, золотой.
— Реванша не будет. Голландцы, даже если 10:0 проиграют, так или иначе, уже в следующем круге.
Эдик вынужденно согласился, натянул кроссовки, пожелал Косте всех благ и вышел за дверь.
На следующий день реванша не получилось даже в плане моральной компенсации, поскольку за все девяносто минут в матче Аргентина-Нидерланды счёт так и не был открыт. Костя, взявший в этот день выходной и загадавший для себя, что непременно позвонит Эвелин и согласится поехать в Ремушан в том случае, если его любимая команда одержит победу, и, опять же, непременно откажется от участия, если выиграют голландцы, столкнулся, в результате, с весьма неудобной компликацией и отложил звонок до следующего дня.
По прибытии в офис желание включаться на полную катушку в трудовые будни у Кости почему-то не возникло. Многие коллеги отметили его странную молчаливость и рассеянность, а Хелен, неверно оценив причинно-следственную связь и наивно приняв такое изменение в Костином облике целиком на свой счёт, даже сделала попытку вызвать его на объяснительный тет-а-тет.
Её взбудораженная совесть была, однако, мигом успокоена, в то время как тайные чувства, в некоторой степени, уязвлены: к непонятной задумчивости всегда столь жизнерадостного менеджера Хелен не имела, по его собственным словам, никакого отношения.
В тот день Костя не захотел откровенничать ни с кем, включая Рене, которому лишь вскользь сообщил, что занят обдумыванием некой идеи, но говорить конкретные вещи по данному поводу считает преждевременным. Деликатный Рене тут же прекратил всякие расспросы.
Вечером Италия выиграла у чехов, и этот светлый и радостный факт не смог до конца омрачиться даже сокрушительной победой Бразилии над японцами.
«Long live Italia!» — отправил Костя смс-ку Луиджи и на подъёме хотел уже, было, звонить Эвелин, но телефон характерными позывными огласил пришедший с Апенинского полуострова ответ. Это была фотография самого Луиджи в национальной майке, со всколоченной шевелюрой, безумно округлившимися глазами и высунутым языком; завершал композицию торчащий в двадцати сантиметрах от этой экстатически-довольной морды (иначе не скажешь), пухловатый middle finger.
Улыбнувшись такому красноречивому посланию, Костя вызвал из памяти мобильника номер Эвелин и нажал на кнопку дозвона.
— Привет, Константин! — услышал он через несколько секунд её радостный голос. — Я уже думала, ты не позвонишь, хотела сама тебя разыскивать. Ну, как, ты что-нибудь решил?
Костино сердце учащённо забилось, правая рука с зажатой в ней трубкой оцепенела.
«Она первой назвала моё имя, то есть, она занесла его в память телефона, и она ждала моего звонка! О, Господи, неужели всё-таки есть какая-то надежда?».
— Привет, Эвелин, — начал он осторожно. — Я обещал позвонить тебе в течение двух дней.
— Ты не едешь? — тут же спросила она.
— А ты бы хотела меня там видеть? — ответил он вопросом на вопрос, вкладывая в интонацию голоса весь шарм, на какой только был способен.
— Но я ведь сама предложила тебе… — голос её чуть запнулся. — Константин, только не начинай опять играть со мной в игры!
«О, Боже, как всё-таки трудно быть независимым и благоразумным в этом состоянии! Ещё чуть-чуть, и я…».
— Я еду, Эвелин! — поспешно сказал он вслух. — Еду даже в том случае, если эта поездка будет грозить мне смертельной опасностью.
— Какой опасностью? О чём ты? — недоумённо спросила девушка. — Околдовывать тебя никто в Ремушане не станет, в прах тоже не обратят, не волнуйся.
— Ну, уж по этому поводу я как раз совершенно не волнуюсь… Слушай, а может, посидим как-нибудь вечерком, попьём пиво в Ватерхаусе, поболтаем? Или, если хочешь…
— Не могу, Константин, я завтра уезжаю в отпуск, буду дома только седьмого июля. Сначала планировала в ближайший понедельник отбыть, но слёт перенесли, и мне тоже пришлось изменить все даты. Прости, пожалуйста! Если что, звони мне на мобильник, днём он будет включён. А смс-ки или звуковые сообщения можешь оставлять, когда хочешь.
Секунд пять Костя пытался переварить эту новость.
— И далеко едешь? — выдавил он, наконец, из себя.
По правде сказать, ответ на этот вопрос его нисколько не интересовал. Хотелось спросить: «Одна? С подружкой? Или?..». А, впрочем, какая разница?
— В Непал, — оборвала поток его воспалённого сознания Эвелин.
— Куда?! — чуть не поперхнулся Костя, неожиданно испытав лёгкое облегчение.
— Хочу посетить один ашрам. Мне про него много рассказывали. В 1990 году в Индии умер просветлённый мастер, и через какое-то время его лучшие ученики решили продолжить дело наставника. Один из таких учеников открыл ашрам в Непале — туда сейчас тысячи людей со всего мира приезжают.