Шрифт:
– А потом? – опередил меня капитан.
– А вот потом мне, если мы победим, придется разбираться с последствиями. Правда, все не так плохо. Фактически полгильдии останется в стороне от нашего междоусобчика, именно они и станут гарантией, что нас не попытаются с ходу задавить. В то время как соседние гильдии станут моей гарантией, что уже меня не попытаются задавить. В первое время, во всяком случае, когда все будут делить оставшееся бесхозным хозяйство.
– Чем-то все равно придется пожертвовать. – Это уже я.
– Так я и не спорю, за все надо платить. Я даже знаю заранее, что буду отдавать.
Ну да, ну да. А потом, как все утрясется да накопятся силы, возвращать обратно. С процентами. Хорошо, что она сама понимает свой предел и не станет развязывать войны между гильдиями. Так, отщипнет несколько кусочков и успокоится. По крайней мере, пока не сделает своего ребенка аристократом. Да и потом не станет его подставлять.
– Что ж, подведем итоги. Первую фазу войны мы, в общих чертах, распланировали, а вторую… возьмем из старого плана.
– Это что за план такой? – задал вопрос Антипов.
– Я тебе потом все… хех… стоп. Кирилл Романович, у нас же вроде договор? И по нему получается, что общий план вам как бы и не нужен. Я даю цель, вы ее уничтожаете. Так?
– И зачем я тогда сейчас выслушивал ваши рассуждения? – Это он намекает на то, что мы его не прогнали, когда начали разговор.
– Мм… любопытство, не давшее вам уйти? Или, быть может, вера в то, что вы не побежите с этой информацией к нашим врагам?
На что мужик лишь нахмурился.
– С моим опытом я точно смогу вам помочь в составлении планов атаки, – подал он наконец голос.
А заодно он будет спокоен за то, что его не пошлют в мясорубку. Надеюсь, он понял, что именно я указал на его ошибку, а не он ее увидел. Надеюсь, понятно, что я не потерплю в своем стане отряда, который не подчиняется мне полностью. Просто с Антиповым действовать надо более тонко. Эх, задолбало все.
– Уверен, ваши советы будут полезны, – произнес я, намекая, что мы и без него можем справиться. – Но давайте поговорим об этом на базе. Ладно?
– Черт с тобой, мелочь, – махнул он рукой. – Но поговорим обязательно.
– Само собой, Кирилл Романович. Само собой.
Этой ночью мне приснилась свадьба. Я никому не видимым призраком стоял чуть в стороне от толпы, окружившей молодоженов. И мне было больно. Больно смотреть на Светку в объятиях Андрюхи Маклауда. Но понимание того, что так надо, того, что так будет лучше для всех, заставляло меня держать лицо. Хотя очень хотелось скривиться. А еще было чувство спокойствия. Я знал, что он позаботится о ней. Да. Боль и спокойствие. Забавный коктейль.
Но вот между ног толпы просочилась знакомая собачья туша, и медленно, рывками, как будто с трудом осознавая, что видит, ко мне подошел Бранд. Господи, неужто я перешел некую черту в количестве убитых, что ты так жестоко наказал меня. Да нет, чушь. Бывали и пострашней личности.
Присев на корточки перед остановившимся рядом со мной псом, я попытался взлохматить его голову, как делал тысячи раз еще в той жизни. И не смог. Что-то не давало мне сделать это. Рука замерла всего в нескольких сантиметрах от его морды и никак не хотела опускаться. Но Бранд, наверное, самое верное мне существо в обоих мирах, потянулся и сам потерся о мою замершую руку. Господи, я его даже не чувствую. Даже так… Бранд, друг ты мой лохматый… Не надо, Бранд, не плачь, я ведь жив. И ты жив. Пусть все немного поменялось, но мы должны жить, вопреки всему. Держись, малыш, не унывай, не оставляй мою семью. Поверь, ты им очень нужен. И мне… я должен знать, что все нормально… ты ведь понимаешь меня, не так ли? Ты всегда меня понимал…
Найду. Жизнь положу, душу, столетия, но я найду ту тварь, из-за которой я в подобном положении. А когда найду… а вот тогда и буду думать. Но я клянусь, кто-то сильно пожалеет, что устроил все это. И мне плевать на его мотивы.
Я вынырнул из сна, как из-под толщи воды, на последних остатках воздуха в легких. И первое, что сделал, это начал приглушать «яки». На автомате. Привычка, появившаяся у меня в последний месяц. Вот прозвучал звонок в дверь, еще один. Шина. Только она не станет удовлетворяться одним, самым первым, который меня и разбудил. Как будто после десяти я ломанусь вниз открывать дверь. Наивная. Встав с кровати и надев штаны, я под непрестанные звонки побрел вниз на первый этаж открывать дверь. Не прекращая бормотать, как мантру: «Закончить школу, всего три года – и выпуск, восемнадцать лет – и новый дом, закончить школу…».
– Доброе утро, Мизуки, – тяжко вздохнув, поздоровался я с этой неугомонной. Признаться, она сумела меня удивить. Я-то уж было на Шину грешить начал.
– Привет, Синдзи! А я тебя что, разбудила?
Нет, она издевается. А еще это ее «Синдзи» неожиданно больно резануло по душе.
Я же здесь один. Хуже, наверное, только если все человечество вдруг вымрет. Даже не ожидал от своей циничной натуры подобных чувств. Забей, Макс. Я никогда не забуду своего имени и всегда буду Максимом Кощеем Рудовым. И ничто этого не изменит. А вся эта жизнь… просто еще одна маска.