Шрифт:
Из дальнейшего разговора, постоянно грозящего перейти в склоку, я поняла, что Рустам не владелец квартиры, а только ее арендатор. А вот неизвестный Петрович, приехавший сегодня, как раз и есть хозяин жилплощади. Рустам поселился здесь семь месяцев назад. Нинель Митрофановна даже точно помнила, когда это произошло — в тот день ей поставили новый зубной протез, который с непривычки немного резал. Как зовут молодого человека, никто не знал: с соседями он не общался и вообще жил тихо и мирно. Правда, был замечен в порочащих его связях — по крайней мере один раз из его квартиры вышла девушка характерного внешнего вида: в короткой оранжевой юбчонке, едва прикрывающей трусики, и лифе ядовито-зеленого цвета. Впрочем, сошлись во мнении старушки, сейчас молодые так одеваются, что не поймешь — где проститутки, а где порядочные девушки.
Затем разговор почему-то опять перескочил на Петровича. Я узнала, что у него есть пес по имени Рауль, который, выходя гулять во двор, пугал кошку Нинель Митрофановны, отчего у бедного животного случались нервные колики. Правда, Ольга Сергеевна высказала предположение, что причина колик заключается не в Рауле, а в новом сухом корме для кошек, широкая реклама которого идет по телевизору. Рассуждения старушек о телевизионной рекламе я уже не стала слушать, поднялась со скамейки и вошла в подъезд.
Я позвонила в знакомую светло-серую дверь. Ее открыл мужчина в старых вытянутых трениках и майке далеко не первой свежести. Судя по внешнему виду, Петрович если не миновал шестидесятилетие, то скоро уже должен праздновать этот юбилей. В одной руке мужчина держал совок для мусора, в другой — веник.
— Вам кого?
— Я к вам насчет аренды квартиры. Меня прислала Нинель Митрофановна, ваша соседка. — Я сообразила, что Петрович ни за какие коврижки не пойдет узнавать у вредной старушонки, правда ли это.
Мужчина несколько секунд что-то прикидывал в уме, а потом распахнул дверь пошире:
— Проходите.
Я с опаской зашла в коридор. Хозяин уже успел навести здесь порядок: вещи не валялись на полу, как в прошлый раз, шкаф и тумбочка были плотно прикрыты. Я скосила глаза на кухонную дверь — остались ли там кровавые пятна? Вроде бы уже нет.
— Мне сказали, что предыдущий жилец умер в квартире. А как это произошло?
— Сердечный приступ, — ответил Петрович, старательно избегая смотреть мне в глаза.
— Зачем же вы обманываете? — мягко упрекнула я Петровича. — Нинель Митрофановна сказала мне, что его убили. Вы знаете, я человек не суеверный, все равно не откажусь снимать квартиру, уж больно ситуация у меня критическая. Живу в одной квартире со свекровью и тремя ее кошками — представляете себе? Она, кстати, чем-то на Нинель Митрофановну смахивает...
Сама я, конечно, ничего не имею против трех кошек. Но Петрович, как заядлый собачник, наверняка держит на них зуб. Да и на Нинель Митрофановну тоже. Моя догадка оказалась верной: в ответ мужчина многозначительно крякнул и кивнул: понимаю, мол, и сочувствую.
— Кстати, а вас как зовут? Мне сказали только отчество — Петрович.
— Да так меня и зовите, — улыбнулся мужчина.
— А я — Анжела, — на всякий случай соврала я и кивнула на веник, который Петрович продолжал держать в руках: — Может быть, вам помочь?
— Да я уже почти все закончил. Вот только решил мусор с балкона вымести. Не возражаете, если я продолжу? А вы пока можете к квартире присмотреться.
Мы прошли на балкон, где я примостилась на колченогую табуретку. Подметал Петрович довольно неумело, зато энергично. Пыль так и летела в мою сторону.
— Вы знаете, честно говоря, это преступление меня заинтриговало, — закинула я удочку. — Ужас как любопытно, кто был этот человек и за что его убили!
Петрович выпрямился и бросил на меня быстрый взгляд. Но он, очевидно, тоже был не прочь немного поболтать.
— Ну, я уже рассказал свои соображения, когда меня вызвали к следователю на Петровку. Не знаю, правда, насколько они пригодились, я так понял, что у милиции уже была какая-то своя версия. В любом случае известно мне немного, и все со слов самого жильца. За что купил, за то и продаю.
Он замолк и принялся выгребать из угла комок грязи. Наконец, когда мое терпение уже было на пределе, Петрович продолжил:
— Когда он пришел по моему объявлению насчет квартиры, я сразу понял, что тут что-то не так. Странно как-то: такой приличный, обеспеченный мужчина — и польстился на мои хоромы. Мне показалось, что он вполне может позволить себе квартиру получше. И знаете, я не ошибся. Первым делом он попросил меня не привлекать к сделке риелторское агентство. Они ведь обязаны регистрировать данные всех, кто снимает квартиры. Он сказал, что хочет спрятаться от своих баб: жены, любовницы и еще одной женщины из Твери. Говорит, достали своим нытьем и скандалами. Каждая тянет одеяло на себя, требует полного подчинения, а он с радостью вернул бы то время, когда ходил в холостяках. Вот и решил съехать ото всех.