Шрифт:
Ее хозяин ликовал вовсю:
— Uno messaggio! [44] Миабелла родила мальчика. Уже целая дюжина. Dio mio, una dozzina di figli! [45] Я счастливый человек!
Магистр усмехнулся:
— Ты на редкость плодовит и производишь потомство с невиданной скоростью, мой дорогой! Это надо отпраздновать. Я могу внести свою лепту в виде двух колбас и окорока, если ты, конечно, выставишь вино.
44
Послание! (итал.).
45
Боже мой, дюжина сыновей! (итал.).
Предложение, естественно, было встречено с восторгом, и вскоре вся компания сидела у весело потрескивавшего костра, пировала, выпивала и прекрасно себя чувствовала. Лишь Витус был задумчив. Он попросил Магистра ничего не рассказывать о найденных чумных могилах у крестьянского дома. Он не хотел портить вечер товарищам, они еще успеют узнать дурную весть, когда встанут завтра утром. Когда встанут… А что потом?
Он ломал себе голову над тем, как действовать дальше, нисколько не сомневаясь, что змея-чума настигнет их с любой стороны. Куда бы они ни пошли, они будут в ловушке. При таких обстоятельствах было бы безумием идти в Пьяченцу: там, в городской грязи и сутолоке, смерть собирает самую богатую жатву.
Куда ж податься?
И пока остальные смеялись и распевали песни, в его голове зрел безумный план.
ЩЕТОЧНИЦА АНТОНЕЛЛА
Я не люблю его! Конечно, он ведет себя по-рыцарски, такой забавный, всегда готов помочь и так трогательно о малышке заботится, но любви я к нему не испытываю. Ну что мне делать?
Чем более грозные наступают времена, тем больше человека тянет все забыть и предаться безудержному веселью. Друзья Витуса не были исключением. За вином и виноградной водкой они просидели глубоко за полночь. Алкоголь развязал им языки и оглушил мозги. Фабио то и дело приходилось демонстрировать свои трюки, и если поначалу это получалось у него виртуозно, то по мере увеличения количества выпитого фокус все чаще не удавался. Яйцо, которое он так ловко извлекал изо рта, неожиданно падало на землю и разбивалось, разрезанный платок так и оставался разрезанным, а на внутренней стороне воротника сброшенного спьяну камзола обнаружился потайной резервуар, от которого по рукавам отходили две кишки. Таким образом, секрет льющегося из ладони вина был разоблачен. Однако эти маленькие аварии никак не ухудшали настроения всей честной компании, скорее, наоборот, всякий раз являлись поводом снова поднять кружку.
Единственными, кто воздерживался от спиртного, были Витус и Антонелла. А вот Фабио, Магистру и Коротышке на следующее утро пришлось расплачиваться за свою неумеренность. Они тяжело дышали, головы их буквально раскалывались. И даже обычно серьезный и рассудительный Гвидо страдал от сильной головной боли. Он обнаружил в себе весельчака, бражничал вместе со всеми и несколько раз развлекал народ у костра игрой на скрипке!
Витус не выдержал вида пригорюнившихся вокруг треноги, страдающих от похмелья товарищей. Притащив несколько котелков воды из колодца, он вылил их на головы несчастных.
Исторгая стоны и проклятия, те встряхнулись, как собаки, но потом им стало немного лучше. Несгибаемый Магистр даже объявил, что соленый супчик пришелся бы сейчас кстати. Якобы соль — старое испытанное средство от похмелья, в особенности если в голове буйствует кузнечный молот.
— Настоящая долина скорби — наш мир! — изрек он жалобным голосом. — Мои бериллы расколоты, солнце упорно прячется за облаками, вот-вот хлынет дождь, на носу зима, не говоря уж о подлой змее-чуме. Хоть бы Господь наконец свернул ей шею!
Столь длинная речь окончательно лишила ученого сил, и он в изнеможении снова плюхнулся на землю.
Витус похлопал его по плечу:
— Ну, раз уж ты напомнил, сорняк. — Он с серьезным видом обратился ко всем. — К великому сожалению, чума жива, как никогда. Подобно страшному змею, она ползет по стране, выискивая все новые жертвы и пожирая их.
Он поведал товарищам обо всем, что они вместе с Магистром увидели вчера в крестьянском доме, не забыв и вороха тряпья, которым наверняка перевязывали гноящиеся бубоны, описал опустевшие стойла и закончил свой рассказ:
— Мы не стали вчера говорить вам, что чума уже побывала в этом доме, чтобы не портить вечер.
— Dio m'io! Aiuto! [46] — истошно завопил Фабио. — Прочь отсюда! Здесь меня больше ничто не удержит!
— Нет, — твердо произнес Витус, собравшись с духом, ибо то, что он намеревался сказать сейчас, неизбежно должно было вызвать у всех бурю негодования. — Мы должны остаться здесь, и как минимум на два месяца.
46
О Боже! Помогите! (итал.).
— Что? Mamma mia!В этой дыре? Повтори это еще раз, кирургик!
— Но-но, нет-нет! Щё за новости?
— Моя скрипка! Она же может отсыреть! Ей нужно сухое место!
— Послушай, сорняк, ты хочешь остаться здесь? Почему же ты не сказал мне об этом вчера?
Витус с усмешкой посмотрел на друга:
— Вчера вечером? Но ты же был занят поглощением красного нектара!
— Ладно-ладно, потише. — Маленький ученый сжал виски. — Снимаю свой вопрос.