Шрифт:
– Однако, – вырвалось у Путилина.
Слухи обо всех этих громких проделках разнеслись по Петербургу. Их смаковали, комментировали, по обыкновению привирая с три короба.
– Что же наш-то Путилин не отличается?
– Да, поймайте-ка сразу такого ловкача! Вот он что учудил: в Трепова обратился! Шутка сказать!
На шестой день после всего происшедшего, когда мы сидели в служебном кабинета Путилина, курьером была подана карточка:
– Моисей Арнольдович З., – вслух произнес Путилин.
– Ого, – вырвалось у меня.
Я знал эту фамилию. Она принадлежала крупнейшему еврею-богачу, железнодорожному концессионеру-воротиле, дельцу высокой марки.
– Неужели новая история? – усмехнулся Путилин.
В кабинет вошел щеголеватый еврей, средних лет, маленького роста, с глазами, как у лягушки, на выкате, с бакенбардами котлеткой.
«Вот он, каков этот миллионер, перед которым заискивают сильные мира сего!» – пронеслось у меня в голове.
– Имею честь говорить с его превосходительством, господином Путилиным? – небрежно спросил он.
– Да, вы говорите с начальником сыскной полиции. В чем дело? Чем могу служить?
Путилин пригласил З. садиться.
– Дело чрезвычайно странное и глупое. Откровенно говоря, я не стал бы из-за него тратить свое время и беспокоить вас, но я все-таки боюсь.
– Что же, именно, это за дело?
З. говорил с весьма изрядным акцентом.
– Прошу извинить, сейчас я покажу вашему превосходительству. – Не торопясь, правой рукой, на которой сверкали дивные солитеры, великий концессионер вынул из бокового кармана бумажник, а из него записку.
– Вот что я получил.
Путилин прочел:
– «Вам угрожает большая опасность. Обратитесь к начальнику С.-Петербургской сыскной полиции – знаменитому Путилину. Ваш доброжелатель».
– Не правда ли, ваше превосходительство, это очень странно? – спросил великого сыщика известнейший делец.
– Да, это странная записка, – задумчиво произнес Путилин.
– Так что, я хорошо сделал, послушавшись анонимного автора, то есть обратившись к вам?
– Отлично, отлично поступили.
Лицо З. побледнело.
– Ради Бога, ваше превосходительство, вы, стало быть, придаете серьезное значение этой записке?
– Да.
– И, стало быть, мне действительно грозит беда?
– Очень может быть. А теперь я вас попрошу ответить мне на несколько вопросов.
– Сделайте одолжение… Я, право, так расстроен…
– Скажите, вы абсолютно не можете предположить, откуда и какая опасность угрожает вам?
– Понятия не имею.
– Не произошло ли за последнее время чего-либо такого, что создало бы вам врагов?
З. развел руками.
– Ничего особенного. У меня, как у всякого крупного деятеля, немало врагов, но согласитесь сами, что от этого далеко еще до «большой опасности».
– Да-да, – рассеянно ответил Путилин.
Он, не обращая внимания на З., погрузился в глубокое раздумье.
Миллионер-концессионер с недоумением и робостью глядел на него. На его лице как бы застыл немой вопрос: «Что же ты молчишь? Ведь меня кто-то направил к тебе, прославленному и знаменитому, а ты, кажется, понимаешь в этом деле не более меня?»
– Так что же вы думаете об этом, ваше превосходительство? – не выдержав, спросил З.
Молчание.
З. повторил свой вопрос. Путилин очнулся от дум.
– Скажите, пожалуйста, господин З., много ли вы денег держите при себе, в вашем доме?
При слове «деньги» З. вздрогнул, насторожился.
– Как случится. А что?
– Ну, например, в настоящую минуту, сколько их у вас дома?
– Около миллиона.
– Порядочно, – усмехнулся Путилин. – И где они находятся?
– В… в несгораемом шкафу.
Все больший и больший страх проступал на лице дельца.
– Вы предполагаете, что меня хотят ограбить? Голос З. задрожал.
– Когда вы получили эту записку?
– Сегодня в десять часов утра по почте.
– Вы показывали ее кому-нибудь до меня?
– Своих домашних я не хотел тревожить, поэтому скрыл от них получение ее, но я показал ее своему личному секретарю.
– Ему известно, что вы поехали ко мне? – Да.
– Это отвратительно! – холодно проговорил Путилин.
– Что вы хотите этим сказать? – привскочил со стула З. – Уж не подозреваете ли вы моего секретаря? Я могу поручиться за него головой.