Шрифт:
"Только вот жаль, что теперь не смогу задать вопрос о способе моего похищения. Тут уж надо выбирать одно - или проявлять симпатию, или задавать вопросы. Если сделаю и то, и другое, парень насторожиться и может понять, что я подслушала разговор".
Раздавшиеся на лестнице шаги заставили меня сосредоточиться на происходящем в данный момент, и я быстро забралась в кровать. Закрыв глаза и притворившись спящей, я принялась обдумывать, с чего начать реализацию задуманного. "Сначала, прикинусь апатичной и вялой, после извинюсь за истерику и кидание светильником, а затем буду действовать по обстоятельствам".
Дверь в комнату открылась, и раздался звук осторожных шагов, а потом матрас прогнулся. В следующий момент я ощутила, как к моей щеке аккуратно прикасаются, и Дантэ мягко произнёс:
– Ань, просыпайся. Уже вечер.
"Ему бы в актёры податься. Даже Станиславский крикнул бы "верю"", - с отвращением подумала я, и захотелось вцепиться парню в волосы и хорошо приложить его лбом о тумбочку, но подавила эмоции и, шелохнувшись, открыла глаза, изображая сонливость.
– Как ты?
– участливо спросил он.
– Нормально, - пробормотала я и с раскаянием посмотрела на него. "Наверное, лучше сразу перейду к извинениям".
– Прости за истерику. Даже не знаю, почему сорвалась на тебя... Как-то накатило... Да и вообще, прости за мерзкое поведение все эти дни. Просто мне требовалось время, чтобы всё обдумать, уложить в голове и примириться со своей ролью, а также тем, что меня просто использовали. Но сейчас мозги прочистились...
– Ничего страшного, - он добродушно улыбнулся.
– Ты измучилась за эти дни. Если честно, ты молодец. Я думал, что ты раньше сорвёшься, после всего узнанного. А ты стойко держалась.
– Всё равно стыдно, - кротко пробубнила я и послала ему стыдливый взгляд.
– Ну что, пошли тогда поужинаем?
– Пошли, - согласилась я, поднимаясь.
– И знаешь, ты заботился обо мне все эти дни, а теперь это буду делать я.
– Мне приятно о тебе заботиться, но от помощи не откажусь, - он ещё шире улыбнулся, подавая мне руку и помогая встать на ноги.
"Конечно, не откажешься. Ведь тебе надоело прыгать на задних лапках", - с ненавистью подумала я. "Главное, во время этой помощи и проявления заботы, подальше держаться от кухонных ножей, а то могу пустить их не совсем по назначению".
Следующие два дня я изображала из себя смирную овечку - готовила завтраки, обеды и ужины, мило болтала с Дантэ о всякой ерунде, старалась угодить и при этом делала вид, что не замечаю и не понимаю смысла его знаков внимания. А сама при этом продолжала продумывать возможные варианты побега. Но все идеи приходилось отметать, потому что я понимала, что вряд ли доберусь даже до деревушки в долине. А если и получится это сделать, то обращение в полицию ничего не даст. Дантэ найдёт меня и, приказав полицейским забить о моём существовании, просто заберёт назад и превратит мою жизнь в ад. Рассматривала я и возможность оглушить его, но осознавала, что если на территории Австрии может и спрячусь, то не смогу прошагать пол Европы незамеченной. Как ни печально было осознавать, но пока достойных идей освобождения не виделось. И главным было - не спугнуть парня и не посеять в нём сомнения в наигранности моей покорности.
Хотя в глубине души я очень хотела надеяться, что не придётся ложиться с ним в постель. От одной этой мысли накатывала такая тошнота, что я с трудом сдерживала себя. Уже одни его прикосновения вызывали омерзение, но я стойко держалась, понимая, что другого выхода нет. Теперь, поняв мать, я жаждала вернуться в Россию и рассказать ей о своих чувствах, повиниться перед ней и поблагодарить за мужество и терпение. И не меньше желала торжествующе посмотреть в глаза Дантэ, когда парень поймёт, что я переиграла его и смогла обмануть, поэтому готова была на многое.
На третий день, после обеда, мы с Дантэ сидели на террасе, и он, обнимая меня за плечи, рассказывал, в каких странах успел побывать. Делая вид, что с интересом слушаю его, я лихорадочно продумывала свои дальнейшие действия, потому что парень всё настойчивее показывал свою заинтересованность, и интуиция подсказывала, что сегодня вечером он может перейти к активным действиям.
"Господи, да меня вырвет от одного его поцелуя! А он явно одними поцелуйчиками не захочет ограничиваться. Что же сделать, чтобы оттянуть этот момент и не насторожить его, а?" - внутри всё протестовало против совместной ночи, и я с трудом сдерживалась, чтобы не сбросить его руку с плеча. "Нужно как-то его отвлечь. Но как?" - спрашивала я себя, но пока ничего путного не могла придумать, и приходилось дальше улыбаться и смотреть на него с восхищением и любопытством. И только вечером, приступив к приготовлению ужина, меня осенило идея.
"И как я сразу не обратила внимания на его слова о том, что у него после какой-то болезни начались проблемы с желудком, и теперь он должен тщательно следить за своим питанием и приготовлением продуктов!" - подумала я, вспомнив, как Дантэ каждый раз пристально наблюдает за моей готовкой на кухне и подчёркивает, что всё должно быть свежим и качественно приготовленным. "А устрою-ка я ему расстройство желудка! Бегая к унитазу, он вряд ли захочет тащить меня в кровать!" - я мстительно усмехнулась, представляя себе эту картину. "Вот только как? Слабительного у меня нет, а не доготовить блюдо, наверное, не получится... А зачем собственно не доготавливать? Можно то же кофе разбавить водичкой из-под крана... а ещё лучше - из унитаза! Тёмный цвет как раз замаскирует голубоватый оттенок воды!" - меня начал разбирать смех, но я быстро взяла себя в руки, увидев, что Дантэ зашёл на кухню, и сосредоточилась на приготовлении ужина.