Шрифт:
Я ненавидела Данику.
Зейн поднял глаза и, встретившись со мной взглядом, напрягся.
— Лейла? Это ты? — Даника с улыбкой отстранилась от Зейна, скользнув рукой по его груди. На его щеках вспыхнул легкий румянец. — У тебя так отросли волосы!
Не так уж и сильно, учитывая то, что в последний раз мы виделись всего три месяца назад.
— Привет, — сипло ответила я. Горло саднило, словно я проглотила горсть гвоздей.
Даника двинулась навстречу ко мне, но остановилась чуть поодаль, зная, что я не жажду с ней обниматься.
— Как ты? Как школа?
Я на самом деле нравилась ей. Ее участие было искренним, отчего мне вдвойне невыносимо было находиться с ней рядом.
— Все замечательно.
Зейн оттолкнулся от стола.
— Ты что-то хотела, Букашка Лейла?
Я почувствовала себя полной дурой.
— Я… только хотела поздороваться. — С пылающим лицом я повернулась к Данике: — Привет.
Даника взглянула на Зейна, и ее улыбка слегка поблекла.
— Мы только что говорили о тебе. Зейн сказал, что ты подумываешь о поступлении в Колумбийский университет.
Я вспомнила о заявлении, которое так и не заполнила до конца.
— Это была глупая идея.
Зейн нахмурился.
— Ты же сказала мне, что отправишь туда документы.
— А какой в этом смысл? — пожала я плечами. — У меня уже есть работа.
— Смысл есть, Лейла. Ты не…
— Тут не о чем говорить. Простите, что помешала вам, — перебила я Зейна. — Увидимся позже.
Я поспешила уйти, прежде чем выставила себя еще большей дурой. Я шла и сглатывала горячие слезы унижения. Пока я дошла до кухни, кожа покрылась мурашками. Зачем я решила их найти, я же знала, что я увижу?! Я вытащила из холодильника пакет апельсинового сока и упаковку теста. Первый глоток сока всегда самый лучший. Мне нравится, как обжигает горло сладкая с кислинкой жидкость. Сахар помогает притупить слишком сильное желание забрать душу и смахивает на унизительную наркотическую зависимость.
— Лейла.
Закрыв глаза, я поставила пакет на столешницу.
— Зейн?
— Она пробудет здесь только пару недель. Может, ты хотя бы попытаешься быть с ней полюбезнее?
Я не хотела смотреть ему в лицо, поэтому, развернувшись, уставилась в плечо.
— Я была с ней любезной.
Он рассмеялся.
— Ты сказала это таким тоном, словно хотела оторвать ей голову.
Или забрать ее душу.
Я отщипнула кусочек теста и сунула себе в рот.
— Иди, не заставляй Данику тебя ждать.
— Она приехала помочь Жасмин с близнецами, — сказал Зейн, забрав упаковку теста из моих рук.
— А. — Я отвернулась, достала из буфета стакан и доверху наполнила его соком.
— Букашка Лейла, — дыхание Зейна шевельнуло мои волосы. — Пожалуйста, не веди себя так.
Я судорожно вздохнула, желая прижаться к нему спиной, но зная, что ни в коем случае не должна этого делать.
— Я нормально себя веду. Иди развлекайся с Даникой.
Вздохнув, Зейн положил руку мне на плечо и развернул к себе. Его взгляд упал на стакан в моей руке.
— Трудный день в школе?
Я попятилась и ударилась о столешницу. Тут же вспомнилось, как Рот зажал меня в углу туалета.
— Т… такой же, как и все остальные.
Зейн шагнул ко мне, бросив пачку на стойку.
— Может, что интересное случилось?
Он знает? Нет. Невозможно. Он всегда спрашивает о школе.
— Эм… Меня обозвали горгульской шлюхой.
— Что?
Я пожала плечами.
— Ерунда. Это далеко не в первый раз.
Взгляд Зейна стал жестким.
— Кто тебя так обозвал?
— Неважно…
Зейн взял у меня из руки стакан и поднес к своим губам. Я молчала, наблюдая за движением мышц его горла. Осушив стакан наполовину, он вернул его мне.
— Болтают всякую чушь.
— Ты права. Все, что они говорят, не важно до тех пор, пока ты не принимаешь их слова близко к сердцу.
— Знаю, — ответила я, безнадежно утонув в его светлых глазах. По телу пробежала дрожь.
— Холодно? — спросил он. — Кто-то включил кондиционер, пока мы спали.
— Сейчас сентябрь. Уже не так жарко, чтобы включать кондиционер.
Тихо рассмеявшись, Зейн собрал мои лежащие на плече волосы и уложил их назад.
— Лейла, у нас другая температура тела. При двадцати градусах нам жарко и душно.
— М-м-м. Вот почему ты мне нравишься. Ты теплый.
Он снова взял из моих рук стакан, но на этот раз поставил его на столешницу. Потом, схватив мою руку, притянул меня к себе.
— Я тебе нравлюсь только потому, что теплый?
— Угу.
— А я думал, что не только поэтому, — поддразнил меня он.
Раздражение сразу куда-то подевалось, и я обнаружила, что улыбаюсь Зейну. Он всегда так на меня действовал.