Шрифт:
Все бы ничего, но манипулируя с камнем, я выплюнул загубник – дышать-то надо! При погружении подпертый давлением жилет стал твердым, как дерево, а мне надо было добраться до заветной пуговицы на нем, чтобы пошел кислород! В общем, зря, ох, зря я все это придумал!..
Однако кое-как справился, даже выныривать не пришлось. Худо-бедно наладил дыхание и стал пробовать жить дальше. Оказалось, что идти по дну я не могу, зато могу над ним плыть – ну, прямо как Ихтиандр! Вода была прозрачной, но никаких особых красот вокруг не наблюдалось, так что я мог целиком сосредоточиться на выполнении задачи. Попутно – с большим опозданием! – пришла мысль о том, что, собственно говоря, это дорога в один конец, и вернуться обратно таким же способом я никак не смогу.
Когда между дном и поверхностью осталось чуть больше метра, я дососал остатки кислорода и решил, что пора. Гребнул руками еще пару раз и принял вертикальное положение, подогнув колени. Высунул из воды половину головы и ничего не увидел. Сначала чуть не запаниковал, но быстро сообразил, что надо бы снять очки. Позиция оказалась не очень удачной – от зрителей меня загораживала лодка. Пришлось набрать воздуха и проплыть еще несколько метров под водой. Все, пора начинать!
Воды оказалось по грудь. На мое возникновение из морской пучины индейцы по началу внимания не обратили. Это надо было поправить и, набрав полную грудь воздуха, я заревел во всю силу голосовых связок и двинулся к берегу. Для большей эмоциональности, я орал не просто так, а извергал винегрет из ругательств на трех языках, но в основном, конечно, на русском. Эффект не заставил себя долго ждать…
При моем невеликом росте, тельце у меня совсем не хилое, а тут на нем была еще и кираса, подпертая изнутри полуспущенным спасжилетом. В общем, по сравнению с обычным человеком, я, наверное, был просто огромен – в толщину и ширину. К тому же, я неплохо владел языком жестов, поскольку «на работе» мне часто приходилось изображать дикую, всесокрушающую ярость – такова роль, за которую мне платят деньги. От страха, что зрители на этот раз не испугаются, я разбушевался вовсю.
И, конечно же, от всего этого завелся сам. Когда воды стало по колено, я бросился на них в безумном и совершенно искреннем порыве: схватить и растерзать! Разорвать! Всех! В клочья!!!
– А-а-а!…
Растопырив руки, как краб клешни, я бежал к ним, разбрызгивая воду, и ревел, захлебываясь от злобы и ярости. Человечки на берегу заметались, замахали лапками. Наверное, они что-то кричали, но я их не слышал. Кажется, кто-то выстрелил из ружья, но не факт, что в мою сторону…
Когда я оказался на суше, здесь валялись связанные торговцы, трупы, мешки, тюки с товарами и несколько ружей. Индейцев в пределах видимости не наблюдалось.
«Сработало! – не без самодовольства подумало чудовище. – Может, мне не на преподавателя надо было учиться, а на артиста? Интересно, приняли бы меня в Театральный? Я бы Гамлета сыграл…»
Голосовые связки мои чуть не надорвались от перенапряжения. Некоторое время я кашлял и плевался, а потом озаботился вопросом: куда они делись? «Если дали деру до самой крепости, то это хорошо, а если сидят в кустах – это плохо. Правда, многие побросали ружья, что, вероятно, свидетельствует о предельном испуге».
Не обращая внимания на стоны, проклятья и призывы о помощи, я прошелся по кромке пляжа, всматриваясь в заросли. Никого там не увидел и решил вернуться обратно. Но сначала я выпустил остатки воздуха из жилета – уж больно неудобно ходить с растопыренными руками.
Продравшись через кусты, я обнаружил, что на стволе поваленного дерева Александр Андреевич сидит в полном одиночестве, причем не связанный. Раньше, чем я подошел к нему, из кустов с противоположной стороны поляны возник Нганук и опустил взведенный курок ружья. Второе он держал под мышкой.
– Все в порядке, парень, – сказал я ему. – Показал им куштаку во всей красе, и они разбежались.
– Это ты кричал?
– А кто же?! Мы – простые оборотни – пошуметь любим.
– Да? – несколько озадачился воин. – И что теперь?
– Пошли, посмотрим на нашу добычу. Только я опасаюсь, вдруг они затаились где-нибудь поблизости? У вас как, принято стрелять в куштак из ружей? Больно же…
– С нечистью борются шаманы, – твердо заявил индеец. – Простым людям это не по силам.
– Будем надеяться, что эти кагвантаны тоже так думают!
Наша дружная компания перебралась на пляж бухточки, заваленный добром и жертвами.
– Да, – сказал Нганук, – это не русские. Наверное, бостонцы или англичане. Я не понял ни слова, когда они кричали.
– Ну, давай поговорю я. Мы, наверно, поймем друг друга.
– Поговори, – кивнул воин. – Только не убивай всех. Может, пригодятся переносить добычу.
– Ладно…
Надо полагать, пленники вовсе не считали себя спасенными. Разглядев меня в деталях, они, похоже, впали в ступор от ужаса – перестали пищать и извиваться. Спутать их с русскими было, конечно, трудно: последние ходили здесь в торбазах и парках вполне туземного покроя, а на этих была европейская одежда из тканей. Начал я с того, кто был одет почище и, в отличие от прочих, гладко выбрит. При моем приближении жертва забилась и, выпучив глаза, попыталась уползти прочь.