Шрифт:
– Что надо? Шузы?
– он исподлобья посмотрел на меня и добавил в голос задушевности, - отдам на четвертак дешевле, если скажешь, от кого узнал куда идти.
Я подтянул табуретку и сел, показывая, что разговор будет не быстрым. Покачал головой:
– Да нет, Василий Федорович. Понадобятся - куплю или сам сошью.
Мастер прищурился, усмехаясь. Я согласился:
– Да я понимаю, что не совсем просто. Материалы подобрать, инструменты, станки нужные под рукой иметь... Собственно, я насчет последнего. Посмотрите.
Извлек из сумки и аккуратно разложил на столе собранный за месяц набор "сшей сам": отрез диагоналевого денима, бобину крашеных ниток, заклепки и пуговицы, патч с тиснением и красный флажок с заветным словом из пяти букв, что на "Le" начинается, но не "Lenin".
Дал время все разглядеть, потом продолжил:
– Шить умею, на вот этих станках. Только доступа к ним у меня сейчас нет... Обсудим?
Фёдорыч повернулся к прессу, в котором была зажата заготовка подошвы, и стал его раскручивать. Я сидел и терпеливо ждал ответа.
– Не, - родил он наконец, - не получится у тебя.
– Да я готов платить вам за аренду, - взмахнул я рукой.
– Ну... Разумную сумму.
Он искоса посмотрел на меня:
– Не в этом дело, - и поправился, - не только в этом. Ты думаешь, что один такой умник? На учете все. Подрастешь, выучишься официально, сможешь сюда попасть по распределению или... Или еще как - вот тогда валяй, делай на рабочем месте что хочешь... В разумных пределах, конечно. Но сам! А за проходной двор здесь знаешь, что будет? Не знаешь? И слава богу, знать этого тебе и без надобности. Так что, вьюноша, - он усмехнулся, - иди с миром. В этом Доме Быта ничего тебе не обломится. И в других - тоже.
– А может...
– Не может, - твердо прервал он меня.
– У вас же здесь никого чужих не бывает, все свои!
– воскликнул я недоуменно.
Он кривовато усмехнулся:
– Молодой ты... Этого и хватит. Зависть - страшная сила. Нет, я свои рамки теперь знаю, - он сжал правую кисть в кулак и показал мне, - видишь?
Мой взгляд прикипел к наколке на первой фаланге среднего пальца. Так, что тут у нас в этом перстне? Квадрат, диагональ, полсолнца светит вниз...
– Слаб я в тюремной геральдике, дядь Фёдорыч.
– Вот и радуйся этому, - проворчал он, - я почему с тобой вообще разговариваю... Дураков не люблю. Ты, вроде, не дурак, вон как все спланировал и подготовился. Теперь ты должен свой ум окоротить и поставить в рамки. Иначе - вот, - и он еще раз сунул мне под нос наколку.
– Да я сильно наглеть и не собирался, - упавшим голосом сказал я, - четыре-пять штанов в месяц и в тину. И честно делиться.
Он внимательно оглядел меня еще раз, подумал.
– Выучишься, отслужишь - приходи, поговорим. А пока - нет. Рано тебе.
Я вслушался в интонации. Увы, это "нет" - твердое. Ну что ж...
– Спасибо за полезный разговор, дядь Фёдорыч. Удачи вам, - и ушел.
Если я слажаю, удача в лихие девяностые ему пригодится. В прошлый раз Фёдорыч поднялся, проскочив на тоненького через прессуху рэкетиров. Без глаза проскочил и одной ноги, несмотря на все знание рамок. Повезло.
"Ладно", - я вышел на Лермонтовский проспект и оглянулся вверх, на сияющую огнями стекляшку Дома Быта.
– "Ладно. Перехожу к запасному варианту".
Пятница, 28 октября 1977, день
Московская область, Ленинградское шоссе.
– Все, Саша, стой. Дальше я сам.
Черный Роллс-ройс послушно скользнул к обочине и остановился. Сидящий на переднем сидении сотрудник "девятки" быстро и негромко забормотал что-то в рацию. Тяжелый, предназначенный для тарана неожиданных препятствий "лидер" круто развернулся и встал поперек пустынного Ленинградского шоссе, перегораживая сразу обе полосы. Замыкающий кортеж "скорпион" прикрыл лимузин сзади. Из машин охраны как чертики из коробочки выскочили, занимая свои позиции, телохранители.
– Можно, - кивнул головой руководитель охраны.
– Давай, Юра, пересаживайся тоже вперед, - сказал Брежнев и грузно полез из салона.
Андропов послушно поменялся местами с подчиненным.
– Эх, - Леонид Ильич включил зажигание, - прокачу!
Глаза его горели азартом.
Юрий Владимирович мысленно поежился. Неуемная страсть Первого к быстрой езде была постоянной головной болью "девятки". Дорываясь до руля, Брежнев порой загонял стрелку спидометра за двести, и долетал от Кремля до границы с Калининской областью, в Завидово за пятьдесят минут.