Санаев Олег А.
Шрифт:
Близость студеной Антарктиды ощущалась, несмотря на здешнее лето, очень явственно, а яхта самодельно-каспийской постройки не была утеплена. Вдобавок она имела слабенький 3-сильный мотор, который здесь не справлялся даже с приливно-отливными течениями, не говоря о хаотичной смене могучих ветров. То есть суденышко было сильно ограничено в маневре и движении, и, тем не менее, каждый вечер Е.Гвоздев подходил к берегу, так как двигаться по ночам из-за отсутствия локатора не мог.
Близость Антарктиды дает о себе знать
Денег на новые карты из магазина яхтенных принадлежностей у капитана не было, и он пользовался старыми, выменянными и подаренными. А они нуждались в корректировке, на них зачастую не были обозначены ни давно затонувшие суда, ни новые буровые платформы, появившиеся здесь в последние годы. Поэтому средняя скорость и без того тихоходного «утюжка» была невелика.
Из-за того, что газовый калорифер мгновенно нагревал каюту и дышать становилось нечем, основательно просушиться не удавалось. Приходилось работать во влажной одежде, пореже переодеваться, иногда протираясь спиртом для дезинфекции. Выручали отличный спальный мешок, канистра с горячей водой, и хорошо еще, что не было проблем с продуктами. А тем более с пресной водой: приставал к берегу в любом месте, где были ручьи или речки. Встречались старые, оборудованные давным-давно стоянки – чаще всего это закрепленное в скале замшелое причальное кольцо, а рядом стекающий в пролив приветливый родничок. Но местные туристические проспекты предупреждают о возможных ночных визитах диких зверей, в частности, пум. Так что ночевал Е.Гвоздев в некотором отдалении от берега, на надежном якоре. Или двух.
Но главными врагами были, конечно, не ветры, течения и пумы, а холод и сырость – температура воды и воздуха одинаковые – плюс 5-7 градусов. Айсбергов в заливе не было, но появились ледяные поля. Избавиться от их дыхания удалось только на пароме «Магеллан», под долгим горячим душем. На этот паром Е.Гвоздева и его малюсенькое суденышко определили чилийские морские пограничники, решившие, что «русо навиганте» чрезмерно рискует, пересекая штормящий залив Гольфо-де-Пенас на «этой скорлупке». Расходы по поводу неожиданного 3-суточного круиза взяли на себя военно-морские силы Чили. Но это было уже за пределами Магелланова пролива.
Вообще отношения с чилийскими властями были подобны ветрам в Магеллановом проливе, то есть непредсказуемыми и требующими постоянной готовности. Вот Гвоздева приветствуют в Пунта-Аренас, столице пролива, и уверяют, что его «Саид» – это самое маленькое судно, побывавшее здесь за всю историю судоходства. Российского капитана власти берегут, беспокоятся, что у него нет страховки, перевозят через опасный залив на комфортабельном пароме, но через два месяца пребывания в стране, в порту Вальдивия, военные обыскивают яхту «Саид» публично и скрупулезно. На набережную под вспышки фотоаппаратов и ТВ-камеры репортеров было вытряхнуто все яхтенное имущество. Тщательный обыск маленького суденышка длился больше двух часов! Что искали и в чем заподозрили Е.Гвоздева, ему не сообщили. Может, решили, что таким экзотическим способом в далекую страну был заслан разведчик? Правда, после вмешательства в эту шпионскую историю российского консула капитан порта приходил к Гвоздеву извиняться. А «русо навиганте», как его тут называли, ругал не чилийскую супербдительность, знакомую по российским порядкам, а то, что ему пришлось заталкивать обратно и укладывать все свое барахло, которое упорно на старые места не вставало и в каюте не умещалось.
То, что Чили – «длинная страна», Гвоздев убедился лично – вдоль ее берега он шел больше четырех месяцев. Красивым считает побережье до Вальпараисо, главного порта страны, а дальше, севернее, начинается пустыня Атакама, где пейзаж сразу посуровел и поскучнел.
В Антофагасте общество «Морские братья» (отставные военные моряки и яхтсмены), словно извиняясь за инцидент в Вальдивии, чествовало российского путешественника, он читал лекции о своих плаваниях, ему устроили встречу с соотечественниками, живущими в Чили. Здесь же в порту провел докование «Саида», ремонтировал, чистил и красил корпус – готовился к переходу через Тихий океан.
Тщательный обыск маленького суденышка длился больше двух часов!
Интересно, что «свернуть» туда, в океан, Гвоздев мог давно, запасы воды и продуктов, погода и психологическое состояние позволяли это сделать – не позволяли чилийские пограничники. Из-за чрезмерной миниатюрности российской яхты и ее примитивного оснащения они не имели права отпустить ее от берега. И уже в Арике, самом северном порту Чили, куда дошел «Саид», разрешение на выход было все же дано, но не до о.Таити посреди океана, а до ближайшего перуанского порта Кальяо: мол, иди, «русо навиганте», на свой страх и риск куда хочешь – мы тебя предупреждали и даже удерживали.
Конечно, ни в какой Кальяо Гвоздев не пошел – едва скрылись из виду берега Чили, он повернул на запад, двинулся к Таити и добирался до этого острова 120 суток – с 16 июля до 13 ноября 2001 года, почти четыре месяца. Не намного короче была и вторая часть тихоокеанского пути – от о.Таити к Австралии.
Описания длительных океанских переходов как первой, так и второй кругосветки в исполнении Гвоздева поражают своей обыденностью и полной дегероизацией подобного рода экспедиций. Судя по вахтенному журналу и дневникам, дни сменяют друг друга, отличаясь только показателями атмосферного давления, видимости горизонта и высоты волны. Работы даже на маленьком судне для одного человека всегда хватает, поэтому психологическая тяжесть одиночества этими заботами смягчается или вообще снимается, а драматизмом гвоздевские описания или рассказы о морских буднях никогда не отличались.
Особенностью первого месяца похода стали плотная серая облачность и полное отсутствие солнца днем и звезд и луны ночью. Определяться можно было только с помощью GPS, что путешественник с удовольствием и делал. Тем более, что спутниковых навигационных приборов у него было уже два – второй подарил в Бразилии крупный бизнесмен российского происхождения, узнавший о приходе «Саида» из газет и воспринявший эту новость как привет с Родины. Взамен он с благодарностью принял от Гвоздева его старый секстант.