Рядом с ним обозначился зыбкий силуэт, как если бы дымные струйки сплелись в ладную человеческую фигуру.

– Ты теперь не просто могуч, Шакра. Оружие твое всегда при тебе и всегда наготове – только подумай о жаркой и кровавой битве, представь себе ненавистные лица врагов, ощути, как вонзается сталь в их гнусную плоть…

Шакра представил… и из рук его начали расти мечи – длинные, обоюдоострые, из розоватой стали, будто отражалась в них еще не пролитая кровь. Они кромсали толстые стволы деревьев, как капусту, и тонкими пластинами нарезали валуны, точно те были из масла.

– Воину нужен верный боевой слон, не правда ли?

Дымчатая фигура указала на одно из низких облаков, окрашенных заходящим солнцем в багрянец и золото. Облако вмиг смяли незримые руки и вылепили точно из глины меднокожего слона, прекраснее которого Шакра не видел в своей жизни.

– Айравата подчинится только богоравному герою, – говорил Вритра. – Он презирает трусость, сомнение, жалость к врагам. Он затопчет робкого и нерешительного.

Потом Шакра впервые летел на слоне, поднимавшемся все выше, так что взору открывалась вся земля до самых окраин – плоская, как лепешка из овечьего молока. И он чувствовал себя воплощенной Смертью.

Смерть крошила хищных стрекоз мечами розовой стали, прорубалась сквозь стаи отвратительных кожистых птиц, настигала зловонных химер… Задыхалась от запаха пролитой крови, но понимала, что это только разминка. Настоящая цель стократ опаснее – и она все ближе…

Шакра снова был здесь, в кровати из дуба, рядом с девушками, замершими в ожидании продолжения.

– Я понял, кто был моей целью – узнал ее из рассказов матери, из ее любимых орнаментов. Курма тоже узнала меня – она знает каждого, кто живет на ней. Она была беззащитна, но мечи мои без колебания сделали свою работу. Хлынула кровь, и голова Курмы отвалилась от тела. Только тогда спало безумие, и я понял, что натворил.

Шакра замолк. В уголках глаз застыли кровавые слезы.

– Принесите вина, – внезапно заорал он. – Я опять трезвый!

Всемила скатилась с кровати и, как была голая, побежала вниз.

Он пил долго и жадно, будто последние дни ему не доставалось ни капли.

– Курма тонула медленно и неотвратимо. Я видел, как реки обратились вспять и вода хлынула из колодцев. Видел, как она входила в открытые двери, как начинала переливаться через распахнутые окна. Как крыши уходили под воду, как люди, пытавшиеся на них спастись, воздевали руки к небу… Под водой скрывались равнины и холмы, леса и горы. Последние вершины, на которых никогда не таял снег, исчезли в Океане – и я понял, что теперь нет у меня дома, нет судьбы, и то, что считается душой, умерло вместе с Курмой…

Когда Шакра замолчал, девицы рыдали в голос, но не верили ни единому его слову.

Постепенно слухи о Шакре вытеснили из умов горожан все прочие, мелкие и житейские. Дарена или Часлава, обычно ходившие на рынок за снедью, стали задерживаться на площади гораздо дольше обычного. В меру своей памяти и ораторских способностей, они пересказывали услышанное от голубокожего гиганта. Немногие были столь любопытны, что отваживались расспрашивать девиц из борделя. Но от тех немногих подробности узнавал весь город.

В один из будних дней через весь город на взмыленной лошади пронесся крестьянин совершенно безумного вида. Он ломился в дом бургомистра и кричал, что сегодня утром красный слон опустошил его огород и улетел за облака!

Бургомистр слушал его с балкона, попивая кофе, и с возрастающим раздражением просил успокоиться, а потом и вовсе грозился упечь в психушку. Он сам, как и многочисленные свидетели этой неприятной сцены, безусловно, верил несчастному, но не находил нужным утруждать себя даже самым бесплодным сочувствием.

Каждый в городе знал, что на рассвете слон с нездешним именем Айравата прилетает к борделю и стучит хоботом в окно, желая увидеть хозяина. Когда Шакра появляется в окне, слон снова взмывает в небо. Очевидно, что пищи такому огромному животному, да еще с такими удивительными способностями, нужно много, и где он ее добывает – явно не проблема города. Все горожане были единодушны в этом мнении.

– Как думаешь, на чем стоит ваш мир? – спросил однажды Шакра черноокую Малушу, отдыхая после очередного любовного сражения.

Девица рассмеялась.

– Наш мир не плоский, а круглый как яблоко, – сказала она мягко, как несмышленому ребенку. – И он вращается в безграничной пустоте на мече архангела Михаила.

– Не слишком удачное занятие для архангела, – заметил Шакра.

– Что может быть почетнее, чем держать мир, созданный Господом?!

– В другом мире мне рассказывали, что мир их – это бублик, вращающийся на мужском органе Атланта. И они были недалеки от истины.

– Ты говоришь такую чепуху и не смущаешься тем, что тебе никто не верит…