Ауробиндо Шри
Шрифт:
Что касается вашего вопроса, то Тагор, безусловно, принадлежал к тому поколению людей, которое верило в свои идеалы, а само неприятие ими всего старого и отжившего было творческим и конструктивным. И как раз в этом и состояло важнейшее отличие той ситуации от нынешней. Ваша суровая критика более поздних взглядов Тагора может быть и правомерна, а может и не совсем, но следует учитывать, что в тот период даже это смешение различных идеалов было знамением времени, и тогда явственно казалось, что все они, в конце концов, сольются во что-то новое и истинное – поэтому такое брожение умов несло в себе творческий и созидательный импульс. Теперь весь этот идеализм разбит вдребезги сокрушительными ударами неблагоприятных и устрашающих мировых событий, которые принимают глобальный характер, и каждый ныне торопится указать на его слабые стороны, однако никто не знает, чем его можно заменить. С одной стороны мы видим пеструю смесь жизнеутверждающих лозунгов и скептицизма, восторженных криков «Хайль Гитлер», рук, поднятых в фашистском приветствии, и намерений перевыполнить очередной Пятилетний план, уничтожив уравниловкой все отличительные признаки личности, одним словом, откровенный отказ от всех возвышенных идеалов, а с другой – попытку закрыть на все глаза, говоря себе и другим, что ничего не происходит, и погрузиться в трясину происходящего в надежде найти в этом болоте хоть какую-то опору. Все это далеко не уведет. А иных вариантов пока никто не предлагает. Создать нечто великое и жизнеспособное удастся только тогда, когда у человека появятся новые духовные ценности.
Странно, что эти интеллектуалы все еще продолжают рассуждать о создании чего-то нового, в то время как все, что они так страстно отстаивали, рушится у них на глазах и обращается в Ничто, а они и пальцем не способны пошевелить ради его спасения. Что же в таком случае они собираются создавать и из чего? Да и много ли будет проку от их творения, если в любое время может явиться Гитлер со своей дубиной или Муссолини со своей касторкой [26] и стереть его с лица земли?
26
По пришествии к власти в результате знаменитого «марша на Рим» (1922 г.) Муссолини распорядился провести интенсивную касторовую терапию своим бывшим гонителям и наиболее упорствующим политическим оппонентам, дабы они как можно быстрее избавились от своих идеологических заблуждений. Акция была осуществлена подразделениями «черных рубашек» (прим. пер.).
Да, но человеческий ум – это очень удобный и услужливый инструмент, который действует только в определенных границах, очерченных его собственными интересами, пристрастиями и предубеждениями. Политики рассуждают ложно или лицемерно, но обладают достаточной силой, чтобы результаты их рассуждений были претворены в жизнь, что приводит весь мировой порядок на грань хаоса. Интеллектуалы же рассуждают и делают заключения, опираясь на доводы разума, которые далеко не всегда соответствуют истине, поскольку, как правило, зависят от их интеллектуальных предпочтений и склада ума, с одной стороны врожденного, а с другой приобретенного благодаря образованию. Но даже если они и видят истину, то не обладают силой практически реализовать ее. Таким образом, мир движется между слепой силой и зрячим бессилием, через хаос ментальных идей, прокладывая путь к исполнению своего предназначения.
Вы пишете так, словно то, что сейчас происходит в Европе, является войной между силами Света и силами Тьмы – но этот конфликт ничем не отличается от Первой мировой войны. Это битва между двумя разновидностями Неведения. Наша цель – низвести сюда более высокую Истину, но эта Истина должна быть достаточно сильной и жизнеспособной и не зависеть от победы тех или иных сил Неведения. Именно по этой причине мы не вмешиваемся в социальные или политические споры и борьбу: это не позволило бы нашим усилиям подняться над обычным человеческим уровнем и препятствовало бы нисхождению Истины, которая не имеет ничего общего с активностью такого рода, а подчиняется совершенно иным законам и зиждется на ином основании. Вы говорите, что в Индии сила кшатриев (Kshatratej) победила силу брахманов (Brahmatej), но с чего вы это взяли? Ни одна из борющихся партий не является воплощением ни той, ни другой силы.
Раздел IV. Разум, наука и йога
Европейская метафизическая мысль – даже у тех мыслителей, которые пытались доказать или объяснить существование и природу Бога или Абсолюта – в своих методах и результатах не выходит за рамки интеллекта. Но интеллект не способен к познанию высшей Истины, он может лишь блуждать в поисках Истины, улавливая ее отдельные внешние проявления и пытаясь объединить их в нечто целое, сама же она всегда ускользает от него. Разум не может достичь Истины – он может лишь попытаться создать ее образ или комбинацию образов, дающих о ней некое представление. Поэтому европейская мысль в конце своих поисков неизбежно приходит к явному или скрытому агностицизму. Интеллект, достигнув собственных пределов, должен чистосердечно признать это и, вернувшись на отведенное ему место, сказать так: «Мне недоступно истинное знание, хотя существует или, по крайней мере, мне кажется, что существует и даже должно существовать Нечто запредельное, есть некая высшая Реальность, о которой я могу лишь строить предположения, так как сущность ее либо непознаваема, либо я не способен ее познать». Если же интеллект в своем поиске озарится проблесками света Запредельного, то тогда он может сказать: «Вероятно, есть сознание, превосходящее Разум, так как мне кажется, что я иногда соприкасаюсь с ним, даже получаю от него сообщения. Если оно имеет связь с Запредельным или это и есть сознание Запредельного и можно найти способ достичь его, то тогда это Нечто может быть познано, но никак иначе».
Поиск высшей Истины усилиями одного лишь интеллекта должен приводить либо к агностицизму такого рода, либо к созданию некой интеллектуальной системы или ментально сконструированной формулы. Уже существуют сотни подобных формул и систем и можно создать еще сотни, но ни одна из них не будет окончательной. Каждая из них может иметь свою ценность для разума, и различные системы, противоречащие друг другу в своих выводах, могут быть одинаково привлекательными для умов, равных по силе и способностям. Вся эта напряженная работа спекулятивного мышления полезна лишь тем, что она тренирует человеческий ум и помогает ему удерживать перед собой идею о чем-то Запредельном и Высшем, к которому человек должен обратить свой взор. Но интеллектуальный Ум может лишь примерно указать направление, в котором следует вести поиск, и ощупью приближаться к Запредельному, или же пытаться обнаруживать отдельные и даже противоречивые аспекты его проявления во внешнем мире, но проникнуть в него и познать его Ум не может. До тех пор, пока мы находимся в пределах разума, нам остается только беспристрастное рассмотрение всего того, что является предметом наших размышлений и поисков, постоянная выработка всевозможных новых идей, а также формирование тех или иных философских представлений, понятий или умозаключений. Такого рода бескорыстный поиск Истины, вероятно, является единственно возможной позицией для любого широкого и гибкого ума. И тем не менее, всякое умозаключение, полученное таким образом, может быть лишь умозрительным; оно не имеет никакой духовной ценности. Оно не может привести к решающему духовному опыту или дать чувство духовной уверенности, которых так ищет душа. Если интеллект – наш высший инструмент познания и не существует иных средств достижения супрафизической Истины, тогда мудрый и широкий агностицизм должен стать нашей окончательной позицией. С помощью разума можно в какой-то степени познать объекты проявленного мира, но Высшее и все, что находится за пределами Разума, так и будет оставаться непознаваемым.
Только в том случае, если за пределами Разума существует более великое сознание и это сознание нам доступно, мы сможем проникнуть в эту высшую Реальность и познать ее. Интеллектуальные размышления и логические рассуждения о том, существует ли такое сознание или нет, не уведут нас далеко. То, что нам действительно необходимо, так это найти способ, позволяющий реально воспринимать его, войти в него, овладеть им и жить в нем. Если мы это сделаем, то интеллектуальные размышления и умозаключения отойдут на задний план или же вовсе утратят всякий смысл. Что касается философии и интеллектуальных способов выражения Истины, то они могут оставаться, но главным образом как средства выражения этого нового, более великого сознания и лишь в той мере, насколько его вообще можно выразить в терминах ума для тех, кто еще живет на уровне ментального сознания.
Так можно ответить на ваш вопрос о западных мыслителях, Брэдли и прочих, которые с помощью интеллектуальных размышлений пришли к идее об «Ином за пределами Мысли» и пытались, подобно Брэдли, выразить свои умозаключения в формулировках, напоминающих некоторые выражения из «Арьи». Идея эта сама по себе не нова, она стара как Веды и уже выражалась так или иначе в буддизме, христианском гностицизме, суфизме. Но изначально она была открыта не с помощью интеллектуальных размышлений, а благодаря внутренней духовной практике религиозных мистиков. Где-то между VII и V вв. до Р. Х., когда и на Западе и на Востоке началось интеллектуальное переосмысление духовного знания, этой Истине удалось уцелеть только на Востоке; на Западе же, где интеллект все больше признавался в качестве единственного и даже высшего средства познания Истины, она постепенно стала исчезать. Но и там она постоянно пыталась возродиться – ее воскресили неоплатоники, а сейчас неогегельянцы и другие (например, русский Успенский и, быть может, один или два немецких мыслителя), кажется, близки к ее пониманию. И все же различие остается.