Шрифт:
Эйдан побежал по дороге, пока она не привела его к краю Тернового Леса. Он вдруг услышал шум позади себя и укрылся за деревом.
Мальчик выглянул из своего укрытия и увидел на дороге приближающуюся телегу, которая двигалась на юг. Впереди сидел фермер. Телега, доверху нагруженная сеном, была запряжена двумя лошадьми. Она гремела и подпрыгивала на неровной дороге и казалась ужасно неудобной. Но Эйдану было все равно. Эта телега ехала в его направлении и, подумав о своих, уже побаливающих, ногах, мальчик понял, что только это имеет значение.
Эйдан быстро обдумал свои шансы. Он мог попросить фермера подвезти его, но тот, вероятнее всего, откажется и отправит его обратно в Волис. Нет. Ему придется пойти другим путем – своим собственным путем. В конце концов, разве не это означает быть воином? Воины не просят разрешения – когда на кону стоит честь, они делают то, что должны.
Эйдан ждал подходящего момента, его сердце бешено колотилось, пока телега приближалась. Едва сдерживая свое волнение и нетерпение, он подождал, пока она проедет мимо него. Стук ее колес был таким громким, что наполнил воздух. Затем, как только телега проехала мимо него, Эйдан выпрыгнул из-за дерева и побежал за ней.
Решив остаться незамеченным, Эйдан пригнулся, осознавая, как ему повезло в том, что грохот колес заглушал хруст снега под его сапогами. Телега двигалась достаточно медленно для того, чтобы он смог ее догнать, учитывая изрытые дороги. Одним быстрым движением мальчик подался вперед и запрыгнул в заднюю часть телеги, приземлившись в сено.
Эйдан низко пригнулся и посмотрел вперед, чтобы убедиться в том, что фермер его не заметил. К его огромному облегчению, тот не оглянулся назад.
Эйдан быстро спрятался под сеном, найдя его более удобным, чем он представлял. Кроме того, оно было теплее, укрыв его от холода и сильного ветра. Оно даже в некоторой степени смягчало удары.
Эйдан облегченно вздохнул. Вскоре он почувствовал, как его тело начало расслабляться, поддавшись ритму телеги. Он ударялся головой о древесину, но его это больше не волновало. Мальчик позволил себе улыбнуться. Ему это удалось. Он направляется на юг к отцу, к братьям, к битве своей жизни. И никто – никто – не удержит его.
Глава двенадцатая
Мерк стоял рядом с девушкой, наблюдая за тем, как над местностью Ур поднимается утреннее солнце и, пока она тихо плакала рядом с ним, его сердце разбивалось на части. Она стояла над телами своих погибших отца, матери и брата и рыдала в течение всей ночи. Мерку понадобился не один час на то, чтобы оторвать ее от семьи и уговорить похоронить их.
Мерк вернулся к работе, взялся за лопату и начал копать снова и снова, как делал уже несколько часов. Его руки загрубели, он решил, по крайней мере, похоронить их тела и как-то утешить девушку. Это было меньшее, что он мог сделать. В конце концов, она спасла ему жизнь, чего для него прежде никто не делал. Мерк все еще ощущал боль в спине от выстрела и вспомнил, как она вышла вперед, убив того преступника, после чего вынула стрелу и исцелила его рану. Она вернула Мерка к жизни этой долгой и ужасной ночью, и теперь у него было достаточно сил для того, чтобы помочь ей. Каким бы странным это ни показалось – он пришел сюда, чтобы спасти ее, но теперь ощущал себя перед ней в долгу.
Мерк проткнул грязь лопатой, продолжая копать. Запах едкого дыма от конюшен, которые все еще горели, забивался в его ноздри. Ему нужно было прогнать эту тяжелую ночь из своих мыслей, заняться какой-то физической работой. Мерк осознавал, как повезло ему, что он выжил, он был очень близок к смерти после того выстрела. Он бы умер, если бы не эта девушка. Мерку не нравилось это ощущение привязанности, которое он к ней испытывал и, продолжая копать, он старался прогнать ее из своих мыслей. Копание земли было изнурительным, его рана все еще причиняла ему боль, но это помогало ему не думать о ее слезах и о смерти этих добрых людей. Мерк не мог избавиться от чувства вины – если бы он пришел раньше, возможно, они все по-прежнему были бы живы.
Уже были готовы три могилы. Вероятно, они были глубже, чем требовалось. Его мышцы горели, когда он выпрямил изнывающую от боли спину и окончательно опустил лопату, оглядываясь на девушку. Он хотел приобнять и утешить ее, но это было не в его характере. Он никогда не знал, как выражать или даже понимать свои чувства, и видел слишком много смертей, чтобы они могли оказывать на него влияние. Тем не менее, ему было жаль девушку. Он хотел, чтобы она перестала плакать.
Мерк терпеливо стоял, не зная, что делать, желая, чтобы она поместила тела в могилы. Ему хотелось сделать что-нибудь, что угодно. Но она просто стояла и плакала, не шевелясь, и вскоре он осознал, что ему придется самому это сделать.
В конце концов, Мерк опустился на колени, взял ее отца и потащил его в свежевскопанную могилу. Тело оказалось тяжелее, чем он ожидал, теперь его спина болела не только от раны, но и от перенапряжения, и Мерк просто захотелось покончить с этим.
Вдруг девушка бросилась вперед и схватила его за руку.
«Нет, подожди!» – крикнула она.
Мерк обернулся и увидел ее, пораженные горем, глаза, устремленные на него.
«Не делай этого», – умоляла она. – «Я этого не вынесу».
Мерк нахмурился.