– А его жена?

– У его жены, утомленной и несчастной, я не заметил никаких признаков душевной борьбы. Убежден, что она пребывала в нерешительности, собираясь принять какое-то важное решение.

– Какого рода решение?

– Бросать или не бросать мужа.

Доктор пересказал свой разговор с Джефферсоном Коупом. Пуаро удовлетворенно кивнул.

– А как насчет младшей девушки… Джиневры, если я не ошибаюсь?

Лицо француза помрачнело.

– Я бы сказал, что ее душевное состояние внушает серьезные опасения. У нее уже начали проявляться симптомы шизофрении. Не в силах вынести тягот жизни, она убегает в мир грез. У нее развилась мания преследования… то есть она вообразила себя королевской особой… которой грозит опасность… которая окружена врагами – обычное дело!

– И это опасно?

– Очень опасно. Зачастую это начало мании убийства. Страдающий ею убивает, но не из жажды убийства, а из самозащиты. Он или она убивает, чтобы не быть убитым самому. С их точки зрения это абсолютно логично.

– Значит, вы думаете, что Джиневра Бойнтон могла убить мать?

– Да. Но я сомневаюсь, что у нее достаточно знаний и ловкости, чтобы проделать это таким способом. При такого рода мании действия обычно крайне просты и очевидны. А потом, я почти уверен, что Джиневра выбрала бы более эффектный метод.

– Но исключать ее нельзя? – настаивал Пуаро.

– Нельзя, – согласился Жерар.

– А потом… после убийства? Вы полагаете, остальные члены семьи знают, кто это сделал?

– Они знают! – неожиданно воскликнул полковник Карбери. – Если я когда-либо и видел людей, которым есть что скрывать, – это они! Они сговорились.

– Мы заставим их рассказать, что произошло, – сказал сыщик.

– Третья степень устрашения? [16] – поинтересовался полковник Карбери.

– Нет, – покачал головой Пуаро. – Просто обычный разговор. Понимаете, люди, как правило, говорят правду. Потому что это проще! Потому что не нужно напрягать воображение. Можно солгать один раз… два раза… три раза… даже четыре – но невозможно лгать все время. И тогда правда выйдет наружу.

– В этом что-то есть, – согласился Карбери. Помолчав, он спросил напрямик: – То есть вы с ними поговорите? Значит, вы согласны взяться за это дело…

Пуаро склонил голову.

– Только давайте внесем ясность, – сказал он. – Вы хотите знать правду, и я берусь ее выяснить. Однако дело в том, что мы можем узнать правду, но доказательств у нас не будет. То есть таких доказательств, которые принял бы суд. Понимаете?

– Вполне, – сказал Карбери. – Вы удовлетворите меня, если расскажете, что случилось на самом деле. А затем уже я буду решать, следует ли что-то предпринимать или нет – с учетом международных аспектов. В любом случае все прояснится – не будет никакой путаницы. Не люблю путаницы. – Пуаро улыбнулся. – И еще одно, – прибавил Карбери. – Я не могу дать вам много времени. Не в моей власти бесконечно задерживать этих людей.

– Можете задержать их на двадцать четыре часа. Завтра вечером вы будете знать правду, – тихо сказал Пуаро.

Полковник Карбери пристально посмотрел на него.

– Откуда такая уверенность? – спросил он.

– Я знаю свои способности, – так же тихо ответил бельгиец.

Смущенный такими манерами, не похожими на британскую сдержанность, полковник Карбери отвел взгляд и потрогал растрепанные усы.

– Ладно, – пробормотал он. – Вам виднее.

– А если вы добьетесь успеха, друг мой, – сказал доктор Жерар, – то вы просто волшебник!

Сара Кинг долго и внимательно разглядывала Пуаро. Она отметила голову, формой напоминавшую яйцо, гигантские усы, щеголеватую внешность и подозрительно черные волосы. В ее взгляде появилось сомнение.

– Ну, мадемуазель, вы удовлетворены?

Сара покраснела, наткнувшись на его иронический взгляд.

– Прошу прощения, – смущенно пробормотала она.

– Du tout! [17] Если воспользоваться выражением, которое я недавно услышал, вы произвели беглый осмотр, так?

– Ну, – несмело улыбнулась Сара, – в любом случае вы можете отплатить мне той же монетой.

– Несомненно. Что я и сделал.

Сара пристально посмотрела на него. Что-то в его тоне ее насторожило. Но Пуаро безмятежно подкручивал усы. Уже во второй раз Сара подумала: «Шут какой-то!».

Почувствовав себя увереннее, она выпрямилась и строго спросила:

– Кажется, я не очень понимаю цель этого разговора.

– Разве милейший доктор Жерар не объяснил вам?

– Я не поняла доктора Жерара. Похоже, он думает…