Шрифт:
Первое, что сделал Дутов, — это насмерть перепугался и собрался дать по газам. Но получше разглядев жалкую фигуру, он понял — пугаться вроде бы нечего. Настал черед для удивления и возмущения.
Через двадцать минут майор ворвался в вагончик командира спецбатальона «Стрепет». Паклю, который глупо улыбался и пускал слюни, он тащил за шиворот.
— Вот он — ваш секретный противник, — с яростью выпалил Дутов и швырнул Паклю на пол. — Вот с кем вы тут сражались все это время и рушили дома.
— Это что?.. — пробормотал оторопевший полковник.
— А вот игрушечное оружие, от которого вы отстреливались из пулеметов, — Дутов грохнул о стол пневматическим пистолетом.
— Объясните! — потребовал полковник, невольно переходя на «вы».
— Объясняю, — злорадно усмехнулся Дутов. — Полторы сотни ваших солдат не смогли поймать одного придурковатого наркомана, который достал где-то каску и бронежилет. Вот он — на блюдечке с голубой каемочкой. И никаких военных секретов!
Из вагончика Дутов вышел с прорезавшимися волевыми складками около рта. Полковник некоторое время разглядывал невменяемого Паклю, который умильно сучил ножками на полу.
— Допросить, — сказал полковник заместителю, хотя было неясно, приказ это или вопрос. Через некоторое время он добавил: — Так, на всякий случай…
ЭПИЛОГ
Больница стояла на отшибе, среди зеленых садов и деревянных домиков. У входа курили старики в синих истрепанных пижамах. Тяжело сопела, изнемогая от жары, большая собака.
Кирилл, поднимаясь по лестнице, ждал, что сейчас его вытолкнет вон какая-нибудь сердитая врачиха. Но второй этаж был пустым и тихим, там не стоял даже столик дежурной сестры.
Облупленная дверь палаты была настежь открыта.
Хрящ валялся на кровати с книгой, сосредоточенно шевеля губами.
— Привет, — сказал Кирилл, обводя взглядом пустые кровати. — А тебя одного, что ли, поселили?
— Ага, как же… — фыркнул Хрящ. — Тут еще трое дедов гнездятся. Один орет по ночам всякую хреновню, другой воздух портит, третий вообще…
— А чего читаешь? — Кирилл присел на соседнюю кровать.
— А-а… — Хрящ отбросил книгу в сторону. Это был учебник немецкого.
— Н-да… — Кирилл снова оглядел уныло-голубые стены палаты. — Не очень тут весело. Кормят хоть?
— Да кормят.
— На, — Кирилл вытащил из пакета небольшой магнитофон и несколько кассет. — Развлекайся. И вот наушники еще, чтоб дедов не волновать.
— От-тана! — обрадовался Хрящ. — Чего хоть за записи? А спицу принес?
— Ага, — на одеяло легла длинная велосипедная спица. Хрящ тут же схватил ее и принялся пихать ее под гипс, чтобы почесать ногу.
— Кайф, — сказал он. — Ну рассказывай, как там городок?
— Да чего рассказывать… Стоит городок, не падает.
— Паклю-то не видел больше?
— Паклю? — Кирилл вздохнул. — Паклю в дурку отвезли — от наркоты лечиться.
— В дурку? Давно пора, — одобрительно сказал Хрящ.
— Ага… Пельмень вот к нему ездит иногда, яблоки всякие возит.
— А Поршень?
— А чего Поршень… Ходит всю дорогу с разбитой рожей. Только зарастет — ему опять расшибают. А вообще, давно не видно его. Тут какие-то братки на «Фордах» приезжали, его спрашивали. Не знаю, в общем…
— Ясно… — Хрящ замолк, перебирая кассеты.
— Когда домой отпустят? — спросил Кирилл.
— Говорят, через недельку. Но это неточно.
— Я попрошу батю, чтоб он на машине отвез. А тебя вообще-то не спрашивали, где так угораздило? — Кирилл постучал пальцем по гипсу. — Что ты докторам сказал?
— Да с докторами-то я договорился. Тут из милиции приходили…
— Да ты что? Ну и…
— Да ничего. Сказал, что упал, — Хрящ пренебрежительно махнул рукой. — Упал так упал — им только легче.
— А по правде как было? Я ж еще не знаю толком.
— Да так… Это ж я стрельнул в потолок, чтоб вы смогли вылететь через дырку. Потом по мне стрельнули. Помню только, железяки на мне звякнули. Потом как швырнуло на штабеля, как посыпалось сверху… Нога пополам. Так что, — подвел итог Хрящ, — это я вас всех спас.
— Ну, с меня литр пива, — почтительно проговорил Кирилл.
Хрящ уставился в окно, где колыхалась черная березовая ветка.
— Кира, — проговорил он, — а ты, когда там был… Вот там, — он показал пальцем в потолок, — с Ираидой-то не виделся?