Нам, конечно, не следует заниматься самолюбованием. Необходимо извлечь серьезные уроки из случившегося, усилить воспитательную работу, улучшить пропаганду научных знаний. Это тем более важно, что буржуазная пресса и радио уже пытаются распространять всякие небылицы о событиях в Заборьевске... Если нет вопросов, разрешите на этом закончить.

– Прошу слова!
– раздался громкий хриплый голос. Из задних рядов к президиуму быстро шел высокий худой человек в элегантном кримпленовом костюме.

– Пожалуйста, - сказал председательствующий с некоторым удивлением. Вы от какой организации, товарищ, назовите себя.

– Я от Марса, - ответил Зуй, занимая место на трибуне.

Поднялся невообразимый шум; часть присутствующих повскакала с выкриками: "Убрать его с трибуны!", "Хватит нас дурачить!", "Что же это делается?", "Дайте ему сказать!"... С величайшим трудом успокоив собрание и посовещавшись с членами президиума, председательствующий обратился к Зую с повторным требованием назвать себя и говорить по существу.

– Я и пытаюсь это сделать, - невозмутимо ответил марсианин.
– Зовут меня Зуй, я командирован нашей академией наук для изучения общественного устройства землян, их быта и нравов. Миссия моя была засекречена, но пребывание здесь, беседы с земными друзьями убедили меня, что сохранение в тайне марсианского присутствия на Земле ошибка, чреватая самыми отрицательными последствиями. Ход вашего уважаемого собрания окончательно укрепил меня в намерении придать первому межпланетному контакту открытый характер. Я делаю это по своему почину и готов нести ответственность перед судом своих соотечественников в Марсополисе.

– Боюсь, вам придется прежде предстать перед местными народным судом по обвинению в мелком хулиганстве, - заметил из президиума Гвоздика, воспользовавшись паузой.

Зуй заметно смутился, но не стал отвечать на эту реплику. Он поднял руку, чтобы остановить вновь назревавший в зале взрыв возмущения.

– Еще два слова. Я решительно протестую против укоренившейся у вас привычки приклеивать ярлык марсианства ко всякого рода безобразиям и глупостям. Марсиане не несут никакой ответственности за грехи и грешки землян. Чем скорее будет покончено с этой оскорбительной для моей планеты манерой, тем лучшие сложатся условия для контакта и взаимного оплодотворения двух великих цивилизаций.

Участники актива негромко переговаривались между собой, президиум сгрудился вокруг председательствующего. Наконец тот обратился к Зую, молча ожидавшему на трибуне:

– Чем же вы... гм... товарищ, докажете свое марсианство, виноват, свое марсианское происхождение.

– Я читаю мысли.

Гул разочарования.

– Ну хорошо, признаюсь: это я с помощью психоаналитического искателя системы академика Буя отправил в полет оперативного работника. Приношу извинения пострадавшему и обещаю впредь подобных опытов не допускать.

По реакции актива было видно, что и этот аргумент не произвел впечатления. Тогда Зуй решился на отчаянный шаг.

– Сейчас, - сказал он дрогнувшим голосом, - я нарушу еще один пункт своей инструкции и приму частично марсианский облик. Вот моя рука смотрите!
– На глазах у всех пальцы вытянулись, кисть изменила свои очертания и приобрела щупальцеобразный вид. Послышался истеричный женский вопль.

Зуй, решив, что ему удалось наконец убедить этих скептиков, закивал головой, как бы говоря: "Не сомневайтесь, здесь нет никакого обмана", с известной бравадой помахал два-три раза своей марсианской конечностью и, вернув ее в прежнее состояние, собрался сойти с трибуны.

Но тут вдруг из зала послышался громкий возглас:

– Ерунда, Акоп Акопян и не такие штучки выделывает, все дело в рукаве!

И посыпалось: "Циркач он!", "Иллюзионист!", "Фокусник!"

Всех перекричал чей-то злобный голос:

– Нет, товарищи, не циркач и не фокусник! Не позволяйте себя обманывать! Это стопроцентный жулик, еще один Гудаутов или из одной с ним банды.

– Гудаутов?
– остановился Зуй и, вновь обернувшись к залу, с достоинством заявил: - Не отрицаю, Жора Гудаутов - мой друг.

– Вот, сам признался!
– с восторгом завопил обладатель злобного голоса. Дело марсианина было явно проиграно. Колебнувшийся на какое-то время актив уверился, что перед ним очередной мошенник. Зуй окончательно растерялся. Потоптавшись еще с минуту и не зная, что сказать, он сошел с трибуны. Внимательно наблюдавший за его действиями Гвоздика мигнул своему сотруднику в первом ряду. Тот кивнул, встал с места и, сунув руку в карман, занял позицию у выхода.

– Что ж, - сказал председательствующий, - кажется, все ясно...