Шрифт:
Роберт оделся и, чувствуя себя обновленным, решил зайти к биохимику.
«Надо извиниться и приободрить толстяка. Мы одной веревочкой связаны… — думал он по пути. — Нечего и нечем мне кичиться. Мой монстр не лучше, а может, и похуже, чем генная бомба Оливера…»
У знакомой двери Роберт остановился, поднял руку, чтобы позвонить.
Он не успел коснуться кнопки звонка — за дверью грянул выстрел.
Роберт рванул дверь и замер от ужаса: посреди комнаты, уткнувшись головой в лужицу крови, лежал Оливер. Рядом валялся пистолет.
«Он все-таки послушался моего совета, — внутренне содрогнулся Роберт. — Он нашел свою бетонную стену, за которой нас уже не мучают угрызения совести… Впрочем, может, Оливер только ранен и ему еще можно помочь?»
Роберт перевернул тело. Пустые глаза биохимика глядели сквозь Роберта и весь этот мир в запредельные далн. Роберту показалось, что в них застыло удивление. По–видимому, в последний миг жизни, уже заглянув туда, Оливер понял: нет никаких запредельных далей, миров, сфер… Ничего нет там. Все здесь, только здесь!
ВСТРЕЧА НАД ОКЕАНОМ
Планер набрал высоту, и Роберт выключил мотор. Небо сразу как бы подступило ближе, а когда он открыл фонарь кабины, то и заговорило: запело едва слышно в элеронах и плоскостях, зашумело свежим ветерком, негромко забренчало струной антенны.
Планер, ведомый автопилотом, шел широкими галсами вдоль берега океана. Затем Роберт направил его к Опухоли, над которой почти постоянно громоздились облака, и легкая машина стала то взбираться на восходящие токи, то скатываться с них, будто санки, в воздушные ямы.
Время уходило, и солнце повернуло ближе к западу, клонясь за черту окоема. Оно вызолотило тучи и землю, руки Роберта, и он улыбнулся, вспомнив, как боится полковник Хьюз мифического вируса «З», обитающего в зоне Опухоли.
«Пора домой, — подумал Роберт. — Я в самом деле спятил: методично и целеустремленно ищу в небе свои алкогольные галлюцинации. Надо будет проконсультироваться у Эвелины…»
Он взялся за штурвал, и тут в разрыве туч, в молочной дымке, соединяющей две небесные крепости, мелькнуло что-то черное.
Лыжница!
Роберт включил мотор, бросил машину в крутой вираж.
«Она! Значит, то не было наваждение. Кто бы она ни была — она существует. Реальная, живая, такая красивая и… испуганная».
Девушка в черном свитере заметила планер и резко свернула в сторону, намереваясь спрятаться в недрах ближайшего облака. До нее было не больше полутора километров.
— Нет, милая, — прошептал Роберт, сжимая штурвал. — Я не дам тебе уйти. Хватит меня дурачить.
Он быстро настиг беглянку, но в последний момент лыжница вновь обманула его: нырнула вниз, и Роберту пришлось делать новый вираж.
— Не бойся меня! — крикнул он, привстав. — Не убегай, слышишь!
Теперь он следил за каждым движением девушки и вскоре, бросая планер из стороны в сторону, догнал ее.
— Куда же ты? — опять крикнул он. — Постой!
Лыжница обернулась на бегу, взмахнула рукой, будто хотела ударить преследователя или бросить в него камнем. В следующий миг она поскользнулась (господи, ну как можно поскользнуться в небе?) и упала на крыло планера.
Роберт схватил ее за руку.
Планер качнуло вправо, но автопилот тут же выровнял машину. Девушка рванулась, чтобы высвободиться. Внезапный и нелогичный страх за нее — свалится! вот сейчас свалится! — сжал сердце Роберта, и он заорал, удерживая ее уже двумя руками:
— Тебе что — жить надоело?! Упадешь!
В гневных глазах девушки мелькнула тень удивления. Запыхавшаяся и раскрасневшаяся, она никак не могла отдышаться — жадно хватала ртом тугой встречный воздух, задыхалась.
— Дурак, — наконец прошептала она и снова попыталась высвободиться, но уже не так резко и настойчиво. — Некуда мне падать, понял? Отпусти меня!
Роберт молчал. Он даже глаза прикрыл, стараясь, чтобы руки его не сделали больно небесной лыжнице, чтобы они заговорили ее страх.
— Вы стервятники. — Девушка заплакала. — Вы хуже стервятников. Тем падали хватает, а вам живых людей подавай. Зачем, ну зачем ты охотишься за мной?
Ладонь у лыжницы была горячая, чересчур горячая.
— Послушай, — сказал он, — разве так охотятся? Да, верно, я искал тебя. Искал — это верно. Я думал — ты сон или мираж. Или привидение. Я тебя через иллюминатор первый раз увидел, помнишь? Ты испугалась тогда…
Планер, не рассчитанный на пассажира, резко сбавил скорость. Шум встречного потока воздуха стих.