Шрифт:
Юэн даже бровью не повел.
– Очень хорошо. Так я вам не нужен. – Он захлопнул крышку багажника, открыл дверцу и сел в машину.
– Э-эй! Куда же это вы! – Мистер Туэйт кинулся к дверце и завопил сквозь стекло. – Дьюк, он просто был тут в деревне, ну и вызвался мне подсобить.
– Вот и отлично, – сказал Юэн, опуская стекло. – Я ничего против не имею. Не сомневаюсь, он сделает все, что требуется.
Лицо фермера тоскливо сморщилось.
– Да вы же не поняли! Он битых полтора часа с ней возится и все без толку! У него ничего не получается, и он совсем взопрел. Так вот я и хочу, мистер Росс, чтоб вы…
– Увольте, Томми! – Росс посмотрел ему прямо в глаза. – Вмешиваться я не могу, вы сами отлично знаете. Он начал, ему и кончать. – Юэн включил мотор.
– Нет-нет! Не уезжайте! – завопил мистер Туэйт, молотя кулаками по верху машины. – Говорю же вам, Дьюк не справился. Вы-то уедете, а я свою лучшую корову потеряю! Да помогите же, мистер Росс! – Казалось он вот-вот расплачется.
Мой коллега еще раз внимательно посмотрел на него под мурлыканье мотора, потом протянул руку и выключил зажигание.
– Ну, хорошо, сделаем так. Я спрошу у него самого. Если ему моя помощь нужна, я останусь.
Следом за Юэном я вошел в коровник, и мы остановились у входа. Дьюк Скелтон распрямился и поглядел на нас. Секунду назад он цеплялся за крестец коровы, опустив голову, хрипло дыша широко открытым ртом. Густые волосы на его плечах и груди запеклись от крови огромной вывалившейся наружу матки. Все лицо было в крови и грязи, кровь и грязь покрывали его руки по плечи. Теперь он уставился на нас из-под косматых бровей, точно дикий обитатель неведомых джунглей.
– А, мистер Скелтон! – мягко сказал Юэн. – Ну как идет дело?
Глазки Дьюка вспыхнули злобой.
– Хорошо идет, – пробурчал он утробным басом, даже не сомкнув обвисшие губы.
Мистер Туэйт суетливо шагнул к нему с робкой улыбкой.
– Послушай, Дьюк, ты же сделал все, что мог. Вот и дал бы мистеру Россу помочь тебе.
– Не дам! – Человек-бык выставил подбородок. – Да коли бы мне помощь и понадобилась, так не от него! – Он отвернулся, ухватил матку, приподнял ее и с яростным напряжением начал водворять на место.
Мистер Туэйт обратил на нас взор полный отчаяния и открыл было рот, чтобы вновь запричитать, но Юэн остановил его, предостерегающе подняв ладонь, подтащил из угла табурет для дойки и удобно уселся на нем у стены. Потом неторопливо вытащил маленький кисет и принялся одной рукой свертывать сигарету. Облизывая бумагу, скатывая ее, поднося к кончику зажженную спичку, он не спускал равнодушных глаз с потной, мучительно напрягающейся фигуры в нескольких шагах перед ним.
Дьюку удалось вправить матку наполовину. Широко расставив ноги, крякая, охая, он дюйм за дюймом запихивал набухший мешок назад, и вот у него между ладонями остался только нижний край Еще один нажим – и конец. Он перевел дух, а на плечах и руках все так же вздувались массивные бугры мышц, наглядно демонстрируя его огромную силу. Но корова все-таки была сильнее. Силой с коровой ни один человек не сравнится, а эта корова к тому же отличалась на редкость крупным сложением – спина, как крышка обеденного стола, а основание хвоста обведено толстыми валиками жира. Пожалуй, другой такой большой коровы мне видеть не доводилось.
По горькому опыту я знал, что последует дальше. И долго ждать не пришлось. Дьюк сделал глубокий хриплый вдох и нажал, напрягая все силы, давя и руками и грудью. Секунды две казалось, что победа останется за ним – мешок уже почти полностью скрылся из виду, но тут корова слегка поднатужилась, даже с какой-то небрежностью, и вся бесформенная масса вновь выпала наружу, почти задевая плюсну.
Дьюк повис на крестце своей пациентки в той же позе, в какой мы его увидели, входя в коровник, и мне стало его жаль. Он был малосимпатичен, но я ему сочувствовал. Ведь и я мог бы стоять там вот так же – пиджак и рубашка висят на гвозде, силы совсем на исходе, пот мешается с кровью… Он пытался сделать то, чего никто сделать не мог бы. Матку возвращают на место с помощью эпидуральной анастезии или подвесив животное к балке на блоке, но вот так, голыми руками добиться нужного результата попросту нельзя.
Меня удивило, что Дьюк при всей своей опытности сохранял подобные иллюзии. Но, по-видимому, даже теперь он еще не отказался от них, так как предпринял новую попытку. На этот раз он задвинул всю матку на несколько дюймов вглубь, но корова выбросила ее обратно. Корова эта, казалось, была злокозненного нрава и словно бы нарочно играла со своей жертвой, выжидая до последнего момента. Но вообще эта процедура занимала ее очень мало, и, за исключением Юэна, она среди нас всех сохраняла наибольшее спокойствие.
А Дьюк вновь нагнулся и приподнял кровавый мешок. Я подумал, что он здесь уже два часа – так сколько же раз он это уже проделывал? Да, в упорстве ему не откажешь! В его движениях сквозило мужество отчаяния, словно он решил, что это его последний шанс. И когда он опять был уже почти у цели, натужное кряканье перешло почти в стоны, почти в рыдания, точно он заклинал непокорный мешок задвинуться внутрь и, наконец, остаться там.
Когда же произошло неизбежное, и бедняга, задыхаясь, весь дрожа, вновь уставился на гибель всех своих надежд, я почувствовал, что пора кому-нибудь вмешаться.