Шрифт:
Взлетев по невысокой лесенке, Андрей распахнул дверь и вздрогнул. Вахтер был в будке, со страху он просто сполз со стула и забился в угол.
– Открывай! – крикнул Воробей, ткнув старика пистолетом. – Быстро!
Вахтер кое-как поднялся на колени и нашарил дрожащей рукой переключатель. Андрей судорожно оглянулся и вновь увидел вохровца. Он уже успел добежать до угла и высунулся наружу.
Автомат в его руках вздрогнул, но чуть раньше за микроавтобусом грохнул Володькин пистолет. Пуля ударила в угол у самой головы вохровца. Тот дернулся и подался назад. Захлебнувшаяся очередь едва зацепила «Ивеко» и ушла вверх.
Пули просвистели над будкой, Воробей бросился вниз. Ворота тем временем вздрогнули и поползли в сторону. Старик в будке тихонько подвывал от страха.
Андрей вскочил и метнулся к пассажирской двери. Вохровец попытался выглянуть из-за угла еще раз, но Усач был начеку и снова встретил его выстрелом. Торопливая очередь вохровца ударила в микроавтобус сзади.
– Вот сука! Колеса пробить хочет! – выдохнул Усач.
Быстро оглянувшись на ворота, он для острастки пальнул в сторону угла в последний раз и швырнул пистолет Андрею:
– Держи!
Микроавтобус с визгом вылетел на улицу. Какая-то «Тойота» едва успела затормозить.
– На хрен! – крикнул Володька, выворачивая руль. – В сторону!
Микроавтобус вильнул и помчался прочь от банка. Где-то вдали подвывала сирена, но погони видно пока не было.
– Возьми у меня в правом кармане патроны, – бросил Володька. – Заряди обойму. Мало ли что…
Глава 46
Времена, когда убийство считалось чем-то из ряда вон выходящим и на его раскрытие бросались огромные силы, давно прошли. В последние годы убийств происходило так много, что их хочешь не хочешь приходилось классифицировать.
Первоочередными считались убийства всяких известных личностей – депутатов, бизнесменов, журналистов, чиновников. Усилия правоохранительных органов концентрировались в основном на них. Убийства рядовых граждан тоже, по мере возможности, расследовались, хотя и без особой «концентрации». И уж совсем не концентрировались правоохранительные органы на убийствах бомжей, алкоголиков и лиц с уголовным прошлым. Бомжей и алкоголиков и так было хоть отбавляй, а насчет преступников бытовало мнение, что чем больше они друг друга «перемочат», тем лучше.
В этой ситуации убийство Бегемота имело все шансы остаться нераскрытым. К тому же проходило оно даже не как убийство, а как «нанесение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего».
Следователь уголовного розыска Петрович в прошлом году едва самолично не засадил убитого за драку, но тут вышла амнистия, и ублюдок остался на свободе. Петрович прекрасно представлял, кем был Бегемот при жизни, и на этот раз, фигурально выражаясь, выпрыгивать из штанов в поисках убийцы не собирался.
С другой стороны, за плохую раскрываемость били по шапке, да и вообще – работа есть работа. Словом, сказать, чтобы Петрович вообще не напрягался по этому делу, было нельзя. В тот же день по горячим следам он самолично побеседовал с родителями Бегемота.
Родители ублюдка были убиты горем, а папаша вдобавок еще и похмельем. Ничего толкового они не сообщили, но Петровичу хотя бы удалось выявить вероятный круг общения Бегемота. Немногочисленные друзья убитого, известные родителям, проходили под кличками, так что Петрович тут же завернул к участковому.
Участковый, по закону подлости, оказался в отгулах да еще и в отъезде, так что на этом следствие временно застопорилось. В пятницу утром участковый появился в городе, хотя на работу еще не вышел. Петрович вызвонил его дома и к одиннадцати часам уже очертил для себя на бумажке круг лиц с нормальными именами, фамилиями и адресами, которых имело смысл опросить по данному делу.
С этой бумажкой Петрович и заглянул к оперативникам, намереваясь услать кого-нибудь на «отработку». Едва он открыл дверь, как сзади на весь коридор разнесся вопль замначальника райотдела подполковника Бобкова:
– Всем с личным оружием вниз к машинам! Быстро!
– А что случилось-то? – удивленно выглянул кто-то в коридор.
– На Третьяковской банк грабят! Пальба на весь квартал! Быстрее, мать вашу так!
Глава 47
Пока Андрей набил восемь патронов в опустевшую обойму «ТТ», Усач успел промчаться метров восемьсот по улице и свернуть во дворы. Люди шарахались от микроавтобуса в стороны и удивленно смотрели вслед.
– Стучит что-то, – озабоченно проговорил Володька.