Шрифт:
— Я не боюсь ни монгольских паломников, ни китайцев в городе, — я боюсь тибетцев, тех, что охраняют дорогу в Лхассу. Я знаю, вас и Шагдурова никто не посмеет тронуть, но я, как лама, должен буду за это поплатиться жизнью.
И он стал предлагать другие планы. Но я твердо стоял на своем.
Целый день провели мы в горячих спорах, и когда я собирался уходить, то сказал:
— Конечно, если вы захотите, то сможете всегда вернуться домой. Это я обещаю вам. Но во всяком случае в Тибете нам нужен будет переводчик.
Лама понял, на что я намекал.
— Впрочем, — продолжал я, — вы можете остаться с караваном, я же с бурятами отправлюсь в Лхассу.
— Нет! нет! — воскликнул он. — Я не останусь с караваном. Я не хочу оказаться трусом. Но я не могу простить Шагдурову, что он не сказал мне об этом в Кара-шаре.
— Шагдуров не виноват, — ответил я. — Он только исполнил мой приказ.
24 июля на высоте 5.127 метров я разбил лагерь и стал готовиться к путешествию в Лхассу. Приготовления заняли два дня. Я назначил начальником каравана Сыркина и дал ему маршрут.
— Если мы не вернемся через два месяца, — сказал я. — то отправляйтесь обратно на север, в Кашгар.
Сыркин отвернулся, чтобы скрыть свое волнение.
Я. Шагдуров и лама переоделись в монгольские костюмы.
Я, Шагдуров и лама переоделись в монгольские костюмы. Когда я надел темно-красный полушубок с желтым кушаком, желтую шапку и неуклюжие, на толстых подошвах сапоги со вздернутыми носками — я стал до того похож на монгола, что Сыркин не узнал меня.
Мы взяли с собой те мелочи, которые всегда имеются при монголах: четки, изображения святых на шее, китайские палочки из слоновой кости для еды, кожаный кисет, огниво с трутом и кремнем и длинную трубку. В пояс каждый из нас воткнул по ножу. Потом мы взяли немного инструментов, оружия, три пары снежных очков, фотографический аппарат и провианту. Вся посуда и все котлы были настоящие монгольские. Из палаток мы выбрали ту, которая была самой легкой.
Настала минута прощанья. Сыркин низко наклонил голову, а Гамра-Куль зарыдал, как дитя. Только Шагдуров смеялся и шутил. Он наслаждался при мысли о предстоящих приключениях…
6 августа мы были в трех переходах от нашего главного каравана. На восходе солнца к нам неожиданно под’ехали три тибетца. Они остановились на некотором расстоянии.
— Снимите свои очки, — обратился ко мне один из них
Вероятно, они думали, что все европейцы имеют светлые волосы и голубые глаза. Каково же было их удивление, когда они увидели, что у меня такие же черные глаза, как и у них. Тибетцы дружески поклонились мне и быстро заговорили о чем-то между собой.
— Покажите ваши ружья, — сказал опять один из них.
Я охотно исполнил его просьбу. Наши ружья и револьверы произв. ели на тибетцев сильное впечатление. Они качали головами и оживленно говорили между собой.
— Ну, довольно, — сказали они. — Отложите в сторону ваши ружья, нам пора ехать.
— Далеко отсюда до Лхассы? — спросил я.
— Три месяца будешь ехать, не меньше, — ответил тибетец.
Он повернул лошадь, и все трое ускакали.
Вероятно, тибетцы хотели напугать нас этим известием и заставить повернуть назад.
Через полчаса к нам явился высокий, коротко остриженный, седой лама в красном одеянии и в желтой шапке. С ним были вооруженные люди с копьями, саблями и стрелами. Он не задавал нам никаких лишних вопросов, а только хотел узнать о силе нашего главного каравана.
— Вы должны остаться здесь 5 дней, — сказал он. — Один шаг дальше… и это будет стоить вам головы. — Он сделал движение рукой, как будто отсекал голову. — Сегодня утром мы послали нарочных к начальнику округа, чтобы узнать, можете ли вы ехать дальше или нет. С минуты на минуту ждем ответа. Будет или письмо, или сам начальник Камба-Бомбо. Во всяком случае, вы пока в плену у нас. Если мы вас пропустим и потом окажется, что вы не имели права ехать в Лхассу, то мы поплатимся за это своей жизнью. Наш начальник в Накчу, ему мы подчиняемся и у него мы должны испрашивать приказаний.
— А нельзя ли послать курьера с запросом в Лхассу?
— Нет, это невозможно, — ответил лама. — Ответ из Лхассы прибыл бы не раньше, чем через месяц.
— А, может быть, нам самим поехать в Накчу и лично переговорить с вашим начальником?
— Нет, и это невозможно. Вы останетесь здесь.
Вероятно, он боялся, что мы, получив разрешение поехать в Накчу, отправимся дальше на Лхассу. Скоро после этого наши гости уехали.
— Я думаю, что нас хотя на сегодня оставят в покое, — сказал Шагдуров.