Шрифт:
****
Я очнулась в кромешной тьме. Тело дрожало от холода, сердце стучало медленно и слабо. Головокружение, слабость, тошнота и не единой мысли в голове.
Несколько секунд спустя комната озарилась ярким ослепительным светом. Чьи-то руки убирали дыхательную трубку, вытаскивала катетеры, выключали приборы. Меня накрыли теплым электрическим одеялом, приподняли подушку. Отовсюду слышались смех и восклицания:
– Виктория, тебе удалось! Эксперимент удался! Ты молодец...
Я шокировано переводила взгляд с одного знакомого лица на другое. Зайкари, Джон, Кирилл, Роберт... Все здесь. Вся моя команда здесь. Стоят, улыбаются... Живые...
Дрожь пронеслась по телу. Боже! Это был только сон! Кошмарный, безумный и мучительный. Этот бесконечный ужас и безысходность - это только сон??? Я тряслась, как в лихорадке, едва осознавая настоящее. И не могла вымолвить ни слова. Счастливые лица друзей, коллег. Цветы и поздравления. Все проходило мимо меня. Сердце колотилось, мозг еще не мог переварить резкий переход от сна к действительности.
Сон... Такой яркий и достоверный. И такой ужасно правдоподобный. Я обвела рассеянным взглядом комнату.
– Нам удалось, - наконец хрипло смогла я выдавить, - и мы молодцы... Вытаскивайте меня из этой тюрьмы, я дико хочу кофе.
****
Спустя две недели после окончания эксперимента мы запустили первого больного. Им стал Дональд Мейсон, наш местный шестидесятитрехлетний хирург на пенсии, согласившийся на эксперимент. Дональду было нечего терять. У него обнаружили неоперабельную опухоль мозга.
Такие опухоли прогрессировали очень быстро, разрастаясь и захватывая соседние ткани в считанные месяцы. Если нам удастся закапсулировать пока еще маленькое образование, то Дональд встретит свой шестидесятипятилетний юбилей.
Все это время меня исследовали, брали анализы, просвечивали на УЗИ. Показатели тела были в норме, но коллеги меня не узнавали. Я стала тихая и задумчивая. Былой оптимизм, веселость и взрывная энергия канули в лету. Я почти все время молчала, ходила погруженная в себя, в свой собственный мир. Я до сих пор не могла поверить, что произошло со мной в том сне. Меня скручивало от страха от одной мысли о возможности такого апокалипсиса.
Некоторое время усиленно стала интересоваться сводками Гелиогеофизической службы. Купила телескоп и пиранометр. Оборудовала у себя дома небольшую метеорологическую станцию. Но мне не хватало знаний и умений для более тщательного анализа, и через некоторое время я, смирившись, бросила эту затею.
****
Дональд сдал анализы после завершения эксперимента, и они были поразительные. Все вокруг восхищались, а я с нездоровым любопытством выспрашивала у него, что ему снилось.
– Не помню, - рассеянно ответил Дональд, - что-то хорошее.
Меня выдвинули на получение награды в области экспериментальной хирургии. Нашей капсулой заинтересовались другие структуры. Ко мне поступил запрос от анонимного миллионера: сможет ли капсула остановить старение тела? И продлить жизнь?
Я только посмеялась. Зачем продлевать жизнь таким способом, который тебя исключит из бытия? Если ты будешь спать и ничего не узнаешь, не почувствуешь, не поймешь? Смысл всего этого?
Жизнь ценна здесь и сейчас. В настоящий текущий момент. И не нужно ее откладывать на будущее. Которое может и не наступить...
****
Прошло полгода после того сна. Три наших экспериментальных образца трудились на полную мощность. Заявок на участие в проекте становилось все больше и больше. Нужно было строить еще камеры. Нашлись и спонсоры и коллеги, желающие поучаствовать в разработках (это при том, что раньше я с большим трудом находила единомышленников). Нашу команду приглашали на конференции и просили читать лекции в университетах.
Я позволила себе окунуться в работу и немного отвлечься. Даже три раза сходила на свидания. Ничем, конечно, они не закончились. Мой бравый полковник из сна все так же полностью занимал мои мысли.
Пусть слава и кружила голову, но я ни на минуту, ни на секунду не забывала о Питере. Он, как живой, всегда стоял перед глазами. Сердце сжималось от дикой боли, стоило только представить его окровавленное лицо. Я уговаривала себя, боролась с собой, приказывала и отчаянно молилась. Это же был сон. Только сон. Никакого Питера нет на самом деле. Ни солнечных вспышек, ни эпидемий, ни апокалипсиса. Все мне приснилось. Но тревога не отпускала. Слишком все было явно, бурно и интенсивно. И любовь, и страх, и смерть.
Однажды вечером я заехала после работы в местный супермаркет купить продуктов. Возле велосипедной стоянки сидела привязанная за длинный поводок, знакомая овчарка. По-видимому, ждала хозяина. Я, еще не веря своим глазам, остановилась и тихонько позвала:
– Пол?
Собака дернулась и обернулась в мою сторону.
– Пол? Хороший мой, это ты?
– пролепетала, замирая от радости. Овчарка внимательно на меня смотрела. Тот же умный, почти человеческий взгляд. Те же серьезные темные глаза, белая черточка на лбу. Дорогой ошейник с металлической биркой.