Шрифт:
И вдруг он засветился ярким золотистым сиянием, словно бы раздвинув могучие плечи дубов-великанов, и в этом сиянии я увидел девушку. Она была стройна и высока, широкий пояс стягивал ее светлое платье и распущенные волосы змеями ползли по плечам. Я даже разглядел лицо – ослепительно прекрасное, покрытое невидимой тенью безмолвной печали.
– Священная нить разматывается и клубок становится все меньше. Помни об этом, скальд!– Сказала она, и голос её звучал не громче, чем шорох ветра в багряной листве дубов.
Я хотел заговорить, но уста мои были скованы, словно на них лежало заклятие. А девушка продолжала:
– Я пришла указать тебе путь богов, скальд.
И тут я увидел, что, хоть она и обращалась ко мне, губы ее оставались сомкнутыми, и я оцепенел, вдруг поняв, что со мной говорила сама Судьба. А девушка между тем сказала так:
Скальд, поднимайся,
утро сияет!
Близится время
встречи валькирий.
Фрейр поединков,
славой могучий,
к цели стремится
дорогой лососей!
– Старый вождь отправляется в свой последний путь.– Продолжала она.
– Близок час беды. Неужели не достигает твоих ушей громовой гул? Неужели ты не слышишь, как стонет и кипит вода под могучими ударами весел? Боги севера посылают тебе испытание. Прощай, скальд. Слышишь, поет труба? Поспеши, ибо это голос драконов моря!
И тут же все поплыло перед моими глазами, сливаясь в семицветной туманной круговерти.
В тот же миг я очнулся, потому что меня разбудил громкий звук боевого рога. Хотя, может быть, я спал, и этот звук пришел ко мне из глубины моего сна.
Я сел. Туманный лес, медленно просыпаясь, наполнялся птичьими голосами, и солнечные лучи, золотыми клинками пронзая листву, вспыхивали яркими искрами в капельках росы. Рассвет еще дремал, лениво потягиваясь на мягкой постели из меховых облаков, но призраки ночи уже попрятались в тень, спасаясь от разлитого им яркого сияния.
Сбыслава спала, завернувшись в мой плащ, и волосы ее были влажными от росы.
Какая же она была красивая!
Но не успел я додумать эту мысль до конца, как утреннюю тишину всколыхнул хриплый и тяжелый звук трубы. И это был не сон!
Тогда что же? Может, заблудившийся охотник подзывает к себе своих собак или одинокий путник шлет весть о своем приближении?
Нет, этот звук не был похож на мелодичное пение славянских рожков и свирелей. Теперь я мог бы поклясться всеми своими богами – это поет на палубе корабля-дракона боевая труба викингов!
Я разбудил Сбыславу и велел ей собираться. Девушка, похоже, плохо понимала, что происходит, но не спорила. Спросила робко:
– Что будет теперь со мной?
– Пойдем,– Сказал я, спешно цепляя к поясу меч.
Сбыслава покорно встала. Я взял ее за руку и потащил за собой, и она, принужденная почти бежать, спотыкалась на каждом шагу. Когда лес кончился, я остановился и сказал:
– Тебе лучше вернуться в дом. Я заберу тебя после.
– Нет!– Испуганно вцепилась в мой рукав девушка.– Я пойду с тобой.
Я не стал с ней спорить и зашагал к берегу, откуда вновь хрипло и натужно прокричала труба. Пусть никто не скажет, что когда все спешили к месту битвы, Эрлинг Тормундссон бежал в другую сторону!
Медленно колыхаясь в сыром воздухе, синеватые волны тумана стекали по крутому берегу к реке и таяли под лучами рассвета. А над озером, где туман расползался над водой, словно жидкая каша, колыхались, проткнув дымно-белую пелену, острые шпили кораблей.
Корабли были еще далеко, но я мог пересчитать их по верхушкам мачт, поднимавшихся над волнами тумана. Двадцать шесть! А не идут ли следом другие – кто знает!
А когда туман рассеялся, я увидел и город Ладогу на другом берегу, и Рагнарову усадьбу у себя за спиной, и один за другим входящие в реку боевые снекки северян.
Я глядел с высокого обрыва на идущие корабли, и сердце мое бешено колотилось.
Впереди, разрезая грудью волну, шел дракон непобедимого Хрёрека. Я сразу узнал его по раскраске – весь белый, словно лебедь, только вдоль бортов протянулась кроваво-красная полоса. А за ним, подгоняемые широкими взмахами весел, плыли остальные, и у каждого на штевне скалилась голова чудовища, и крышки гребных люков были подвешены к бортам, как во время битвы.
На ладожской пристани уже толпился народ и блестело железо. Где-то в городе что есть духу колотили в медные била, где-то на берегу уже что-то горело. А потом показались лодки, доверху наполненные вооруженными гребцами, и поднятые вверх копья взблескивали в солнечных лучах холодным смертоносным блеском.