— Мне можно к нему?

— Конечно.

Нери всегда чувствовал себя в больницах беспомощным, беззащитным и потерянным. И, направляясь к Джанни, он старался ступать по покрытому линолеумом полу так, чтобы подошвы его обуви не скрипели.

Он подошел кровати и взял Джанни за руку.

— Мой мальчик, — прошептал он, с трудом сдерживая слезы, — все образуется. Только что врач заверил меня в этом. Не беспокойся.

Нери показалось, что Джанни едва заметно кивнул.

— Я просто хотел сказать, что типа, который сделал с тобой такое, я нашел. Я его разоблачил. Для меня неважно, узнает ли об этом мир, я хочу только одного — чтобы ты это знал. И если его в Германии не посадят, если по каким-то причинам отпустят, я убью его. Клянусь тебе!

Нери погладил Джанни по голове, поцеловал в лоб и опустился на стул у кровати. Он сидел очень тихо, не зная, сколько это еще продлится.

Сузанна совершенно точно знала, что это непрофессионально, однако в своих фантазиях представляла себе чудовище, которое убило нескольких молодых людей просто из похоти и желания убийства, совершенно иным. Не таким привлекательным, симпатичным, элегантным и образованным человеком с вежливым обхождением и деликатными манерами. У него была аура человека, общение с которым доставляет удовольствие, с которым можно поговорить и приятно пойти в ресторан.

Матиас фон Штайнфельд, казалось, не испытывает потрясения в связи со своим арестом, вид у него был не испуганный и не подавленный — скорее он с любопытством ожидал того, что будет дальше.

Такого поведения арестованного Сузанна за годы работы в полиции еще не видела. Он был любезным, общительным и давал развернутые показания, причем добровольно. А допрос в полиции был для него скорее приятной беседой.

Он отвечал безо всякого стеснения, свободно и не подбирал, как другие, тщательно и неуверенно каждое слово, словно взвешивая его на золотых весах. Он был очарователен и вел себя так, словно находился в состоянии какого-то затяжного флирта.

Казалось, он не сознавал, что его жизнь, если его признают виновным, с настоящего момента коренным образом изменится.

— Господин фон Штайнфельд, — начала Сузанна, в двенадцать часов тридцать минут вместе с Беном и коллегами усевшись напротив Матиаса в допросной, — вы обвиняетесь в том, что убили Йохена Умлауфа в его квартире, Манфреда Штеезена у озера в народном парке Юнгфернхайде и Бастиана Герсфельда на вилле его родителей на озере Ваннзее и каждое убийство совершили с помощью шелкового шарфа.

— Это правильно, — просто сказал Матиас.

— Кроме того, в июле на итальянском острове Джилио в Средиземном море вы столкнули со скалы двух молодых людей — Адриано и Фабрицио.

— Это была необходимая оборона, — ответил Матиас тихим голосом. — Они напали на меня и хотели убить. В тот момент имело значение, кто быстрее и кто отреагирует первым. Но в остальном это тоже соответствует действительности.

Сузанна сглотнула. Еще никогда ни один арестованный не отвечал таким образом и таким тоном.

— Кроме того, вы изнасиловали, душили и чуть не убили гражданина Италии Джанни Нери в своей квартире в Тоскане.

— Да. Я подумал, что он мертв. Я сожалею, что ему так долго пришлось лежать там, пока его нашли.

— Вы сознаетесь в совершении данных преступлений?

— Да.

— И вы готовы подписать признание?

— Разумеется. Хотя вы кое-что упустили.

Сузанна не верила собственным ушам.

— А именно?

— На круизном корабле «Дойчланд» посреди Атлантики я выбросил мужчину за борт. Не может быть, чтобы он выжил. Помнится, он был врачом, но его фамилии я не знаю.

— Зачем вы это сделали?

— Просто так. Он мне мешал.

Сузанна была потрясена его хладнокровием.

— Вы хотите привлечь к участию в процессе своего адвоката?

Матиас улыбнулся:

— Позже. Пока это не нужно.

У Сузанны возникло ощущение, что она допустила какую-то ошибку. Не прошло и пяти минут, как разговор, на который она отвела два часа, уже закончился. Она посмотрела на коллег, но те ни в коей мере не были смущены, наоборот — торжествующе улыбались.

— Сейчас мы распечатаем протокол и дадим его вам на подпись.

— Извините, но это еще не все.

Сузанна вспыхнула:

— Я слушаю.

— Я совершил еще одно убийство, о котором вы не упомянули, а это, как я считаю, достойно сожаления. Однако, возможно, причиной является то, что данное убийство было атипичным и не соответствовало моему индивидуальному почерку.

Сузанну бросило в жар. Теперь он демонстрировал, кто здесь главный.

— О чем речь?

— Я ударил сковородкой шеф-повара ресторана «Раутманнс» господина Клеменса Маевски так, что он потерял сознание, после чего зажарил его в автоматической печи.