Шрифт:
Кисара неоднократно спрашивала Гвинет и остальных, но те лишь пожимали плечами, говоря, что не ощущают ничего необычного при мгновенном перемещении.
– Ненавижу эти штуки!
– Пожаловался Таллаг, выйдя из врат Пути под мрачное небо Бродерио, встретившего гостей проливным дождем.
Встав рядом с Кисарой, мужчина, словно собака, стряхивающая с шерсти воду, смешно покрутил головой, разбрызгивая дождевые капли, после чего принялся оглядываться и шумно втягивать носом воздух: - Чую вонь неуместного пафоса развалившейся Империи, - с нескрываемым ехидством изрек он, краем глаза отмечая, как из врат Пути выходит Стрет, последний из отряда храмовников.
– Странно, - Фалкон, выполняя приказ Гириона, не отступал от Кисары ни на шаг.
– А я чувствую лишь запах мокрой псины.
– Э?
– С хищной ухмылкой вскинул бровь Таллаг.
– А ты смел, старик!
– А ты глуп, щенок, - в тон зверолюду ответил ветеран.
– Раз пытаешься скалиться на тех, кто сильнее тебя.
– Сейчас мы посмотрим, кто здесь...
– пальцы Таллага сомкнулись на обтянутой кожей рукояти, выглядывающей из-за плеча, но узкая ладонь Калеоса легла ему на кисть.
– Умерь свой пыл, друг, - попросил темный эльф.
– Нам ни к чему подобные стычки.
Появившаяся за спиной брата Исель кивнула, словно подтверждая слова родича. Раскосые глаза темной эльфийки впились в зверолюда и тот, насупившись, уступил.
– Повезло тебе, старикан, - Таллаг, с превеликой неохотой убрал руку от оружия, не мигая, глядя в глаза гиритцу.
– Я тебе не враг, покуда мы на одной стороне, - ветеран немного смягчился. Похоже, характеры у них со зверолюдом оказались поразительно похожи - вспыльчивые, но отходчивые.
– А если так хочешь потягаться со мной, у тебя еще появиться такая возможность, когда окажемся по ту сторону Стены. Готов поспорить, что ты и огрызнуться не успеешь, когда я уже обагрю свой молот кровью демонопоклонников!
– Только если ты по пути к Стене не умрешь от старости, - буркнул Таллаг, но, тем не менее, улыбнулся.
– Посмотрим.
– Храмовник вернул улыбку.
Кисара по-новому взглянула на старого ветерана. Поначалу он показался ей таким же холодным и отстраненным, как и его братья по ордену, но в его взгляде иногда проскакивало что-то человеческое. Наверное, именно поэтому она решилась задать вопрос, с недавних пор не дававшей ей покоя:
– А почему мы перенеслись в Бродерио? Разве не правильнее было отправиться в Гривис, а оттуда в крепость Рубежа? Говорят, с ее стен можно было бы увидеть обитель Нерушимых Врат, если бы не черный туман...
– Все узнаешь со временем, - оборвал девушку седой гиритец.
– Просто помалкивай и делай свою работу.
Прежде чем Кисара успела открыть рот, ее вновь прервали:
– Все в сборе? Тогда вперед.
– Отрывистый голос Гириона прозвучал подобно раскату грома.
Это был голос человека привыкшего отдавать приказы и безжалостно каравшего за их невыполнение.
Рыцарь-защитник шел вперед и люди, собравшиеся у платформы в ожидании своей очереди, расступались перед ним. Некоторые подобострастно кланялись храмовникам, то были коренные жители Ариарда, которые росли с осознанием того, что благословенные богами воины - единственная их защита от сил Зла.
Отчасти этих людей можно было понять, Бродерио - самый ближний город к стене Святой Преграды, а значит и к Потерянным землям тоже. Близость Скверны и чувство опасности непрерывно давили на людей, а образ решительных воинов Гирита, вселял в их сердца надежду и трепет. Они шептали молитвы, падая на колени перед богоизбранным рыцарем, а тот, как ни в чем не бывало, проходил мимо, даже не глядя на окружающих.
– Вот уж в ком и не пахнет человечностью, - разочарованно вздохнула Кисара, перешагивая через глубокую лужу.
– Думаешь, Алард Дарий был другим?
– тихо спросила бесшумно нагнавшая подругу Исель. Эльфийка с любопытством озиралась по сторонам. Она нечасто посещала города старой Империи, и здесь все для нее было в новинку.
– Что?
– Кисара никак не ожидала подобного вопроса, поэтому немного растерялась, не зная, что ответить.
– Ничего, - эльфийка отвернулась, рассматривая высокое здание, нависшее над небольшой площадью. Ее острый носик немного наморщился, когда сидевший на крыше ворон пронзительно закаркал и сорвался с насиженного места, помчавшись к темным тучам. Мрачный, устремленный к свинцовому небу дом с узкими, стрельчатыми окнами, с крыши которого улетела птица, стал выглядеть немного сиротливо, хотя прямо за ним ровными рядами замерли, словно в бесконечном ожидании смерти, столь же траурного вида постройки, тянущиеся вдоль тихой улицы.
Нет, улицы Бродерио не пустовали, особенно в районе врат Пути. Здесь скопилось много народа - кто-то прибывал в город, кто-то, наоборот, покидал его по каким-то своим делам. По мокрым камням брусчатки стучали копыта лошадей. Слышались голоса, произносящие речи на разных языках: рычащем наречии зверолюдов, человеческом, грубом дворфийском слоге и певучем эльфийском.
Воздух наполнял лязг брони стражников, стук лошадиных копыт, шум дождя, завывание ветра, заставляющего трепетать резные флюгеры на острых крышах и далекие раскаты грома. Но все эти звуки казались какими-то тусклыми, безжизненными, даже шум собственных шагов, будто доносился до Кисары откуда-то издалека. Она словно видела бездушные картинки окружающего, дающие впечатление присутствия, но не заменяющие жизни.