Шрифт:
Секретарь Микуров».
В летние вечера, когда еще не настала сенокосная пора и работы в поле позволяли вернуться домой до захода солнца, парни собирались на берегу Миасса.
Здесь, на берегу у Крутой Горки, коллективно обсуждались при свете костра или луны все последние местные новости и самые жгучие вопросы современности.
«Хозяином» был Медков Петр Емельянович, прораб плотников, которые строили тогда первое жилье и контору для Центральной усадьбы. Приходили бригадир Петр Андреевич, трактористы Григорий Чиняев, Федор Гомзяков, шофер Иван Абакумов…
Разговор заводили поначалу о своих домашних неурядицах в совхозе. Неурядиц этих было более чем достаточно: хозяйство только-только становилось на ноги. Становилось в трудное и сложное время, когда в стране не хватало продовольствия, а кулачество еще верило в вероятность возврата своих старых позиций.
Все обычно сходились в одном — да, классовый враг не добит, он не дремлет. Но по этой причине «получают иногда по загривку никакие и не враги. Вон Медведеву строгий выговор закатили за то, что не успел к вечеру «Катерпиллер» выпустить из мастерской, да еще пообещали в приказе предать суду».
— А управляющего Калинина с Красноярского отделения сняли с работы и арестовали за то, что не все вышли вовремя на работу.
— В этом и мы сами виноваты.
— Ладно, пусть так, — не унимался коренастый плотник из бригады Медкова, — задержали сев, ущерб всему хозяйству, наказать надо. А вот Корсунскую за что?
— Ну как за что? — лениво тянули другие. — Видать, за дело…
— За дело? — не унимался парень и лез в карман. — Вот я списал этот приказ. Вот он:
«Приказ № 53… от 11/IV-33 г.
§ 1
Зав. личным столом Корсунскую за прогулы в марте месяце № 2, и в апреле—1, а также за невыполнение распоряжений, за нарушение внутреннего распорядка, за что уже было объявлено два выговора, немедленно с работы снять, исключить из списков зерносовхоза, отобрать продуктовые карточки и в 24 часа выселить из квартиры, лишить всех коммунальных услуг.
Коменданту тов. Зубкову проследить за выполнением настоящего приказа».
Дотошные до правды не отступались: «А в чем это нарушение внутреннего распорядка было?».
— А вот в чем, — и парень доставал другой лист. — Вот в чем.
«Приказ № 9… от 22/III-33
§ 2
За нарушение внутреннего распорядка в здании конторы, выразившегося в систематической грызне семечек в часы занятия, за неподчинение распоряжений зав. личным столом т. Корсунской объявляю выговор с предупреждением.
§ 3
Предупреждаю всех служащих, что в случае нарушения внутреннего распорядка в конторе (грызня семечек) буду привлекать к ответственности, вплоть до штрафа 10 рублей.
Директор Дерябин
Секретарь Муравин».
Тут подал голос Гриша Чиняев:
— Ну что тут напирать, не выселили ведь. Просто попугали…
— Попугали? А если она после этого заикаться начала бы?!
— Но ведь не стала…
— Не туда гнем, не туда, — прерывал спор Коля Комельков, секретарь совхозной комсомольской организации. — Мы забываем, что кулачье не добито, что оно и сейчас и еще не раз будет подставлять нам подножку. Есть они и у нас, только их до поры до времени не знаем. Мы спохватимся, когда их за руку схватят да покажут перед всем народом. Как вот в колхозе «Сулимова» было, у наших соседей.
Возгласы: «А что в «Сулимове»? Рассказывай».
Николай развернул районку.
— Вот «Ленинский путь», только что получили. Тут пишут такое…
ДЕЛО КУЛАЦКИХ ВРЕДИТЕЛЕЙ ИЗ КОЛХОЗА «СУЛИМОВА»
Увидев заголовок, Николай сразу посерьезнел и стал читать:
«21 октября выездная сессия областного суда под председательством Соколова, членов: Олохова и Катугина при участии государственного обвинителя прокурора Надежина в деревне Благовещенка разобрала дело о контрреволюционном саботаже хлебосдачи в колхозе «Сулимова». По этому делу к уголовной ответственности были привлечены: Звигинцев Иван Сергеевич, кулак, из граждан села Благовещенка, бывший секретарь правления колхоза…»
— Из правления колхоза — во как! — Николай строго оглядел товарищей и продолжал:
«Букреев Василий Семенович, кулак, работал конюхом. Букреев Тимофей Михайлович, белогвардеец, участвовал в карательных отрядах против коммунистов, по соцположению кулак. Драцев Кузьма Иванович, сын кулака. Вершин Егор Андреевич, ранее осужденный, до вступления в колхоз имел кулацкое хозяйство, Попова Варвара Григорьевна, жена полицейского.
Судебное следствие, объяснения подсудимых, показания свидетелей и государственного обвинителя вскрыли, что в колхозе «Сулимова» налицо кулацкий контрреволюционный саботаж хлебосдачи, что колхоз, несмотря на неполную обеспеченность рабочей и тягловой силой и с/хоз. машинами, имел возможность закончить уборку и хлебосдачу в максимально короткие сроки. Он не только не справился с этими задачами, а, наоборот, сорвал все сроки и на сегодня находится в глубочайшем прорыве, убрана только половина урожая, план хлебосдачи выполнен на 70 %.