Шрифт:
Каково же было их удивление, когда они увидели спокойную миловидную девушку! Но таким гневом пылали ее глаза, что члены делегации тут же «сменили курс» и принесли извинения. Авиаторы отпили с Юлией чаю в ее доме, а молоденький бортрадист сбегал к вертолету и вернулся с большой тяжелой связкой вяленой сельдятки, двумя копчеными нельмами и флягой спирта.
— Это вам, Юля. У вас такой рыбы нет. Это якутская. И спирт пригодится. В тундре очень помогает, от холода.
Когда чаепитие закончилось и все пошли к вертолету, бортрадист задержался:
— Будете в Якутии — заходите в гости. Обещаете? Честно? — Он снял с руки часы: — Возьмите на память. Прошу вас. Только тут время московское.
— Молоденький такой мальчик, беленький… — в голосе Юлии была теплота. — А часы… Вот они, — показала она, — хорошие, ночью светятся. — И вздохнула. — Я поняла: недавно он на Севере, романтик.
— Где-то в журнале я читал, что вышло кино с похожей ситуацией — там и моржи, и авиаторы, — сказал Павлов.
— Вот-вот, — встрепенулся Сергей. — Я тоже слышал об этом, но кино не видел. Материалы-то газетные разошлись повсюду, шум был большой. Неудивительно. А героиня вот она.
— Какая уж героиня! — отмахнулась Юлия.
— Нет, обидно. Наш ведь материал. А кинематографисты его взяли.
— Ну и что? — простодушно сказала Юлия. — Лишь бы польза была. Разве мало лежбищ на Чукотке? Может, где-то то же случалось.
— Нет-нет, это про нас, — безапелляционно заявил Сергей.
— Сначала кино посмотрим, — успокоил его Павлов. — Лишь бы кино хорошее было, — перефразировал он Юлию.
— А в Якутию хотелось бы? — спросил Сергей.
Она поняла намек, смутилась. Потом спокойно ответила:
— Да.
— Юля, сегодня у нас этот стол — и завтрак, и обед. Еще по кружке чаю — и можно на лежбище.
— Ужинать будем у меня, — твердо сказала хозяйка.
Они спустились по западному склону мыса с подветренной стороны и вышли на берег моря. Здесь береговая черта делала большую излучину, образуя лагуну. На той стороне лагуны чернели скалы, беспорядочное нагромождение каменных глыб, а узкая береговая полоса переходила в широкий галечный пляж.
Сначала Павлов думал, что пляж покрыт серо-бурыми валунами. Потом присмотрелся и понял: моржи.
— Никогда не думал, что они бурого цвета, — сказал он.
— Иногда даже розовые бывают, — засмеялась Юлия, — грязно-розовые и бурые. А когда он отдельный, то черный, темно-коричневый, коричнево-серый. Разные они… — Она протянула ему бинокль: — Это лежбище небольшое, около тысячи штук. Спят, нежатся под солнышком. Посмотрите, у каждого свое лицо, свой характер, они очень разные. Внимательно смотрите, — наставляла она.
По реакции Павлова Юлия поняла, что для него эти животные все одинаковы.
— Ну что ж вы! — начала она сердиться. — Смотрите вон на тех, с, краю. — У нее были зоркие глаза, и она все видела без бинокля. — Вон тот — Бюрократ, вон он как на всех ленивым глазом смотрит. А рядом Забияка. Дальше всех к скале пробрался, всех клыками бьет. А в сторонке Обиженный. Его, наверное, прогнали: молодой он. А у самой воды толстяк — это Соня. Спит себе и в усы не дует.
— В ус не дует, — смеясь, поправил Сергей.
— Все равно. По нему ползут, его толкают, бьют клыками, а он ни с места — знай себе спит. Дайте бинокль. Ну вот, храпит даже. Он, наверное, самый добрый…
«Как она их любит! — подумал Павлов. — Как детей! — И ему на миг показалось, будто он понял не только неистовость ее заботы обо всем живом на побережье, но и даже ее отношение к ним, двум чужакам на этом берегу. — Вот кого бы на мои «райские кущи»! Объявить их заповедными и поручить заботам Юлии. И можно было бы не волноваться».
— Послушай, Юля, у тебя нет случайно какой-нибудь подруги?
— Какой «какой-нибудь»?
— Симпатичной, злой и заботливой…
— Симпатичные есть, злых нет. У нас злых девушек не бывает. Злой человек — нехороший.
«Чего же тут хорошего», — молча согласился Павлов.
— А зачем тебе понадобилась подруга? — встревожился Сергей.
— Познакомиться! — рявкнул Павлов.
— Да ну тебя… Я серьезно.
— Я подумал: неплохо бы завести хозяйку на Горячих Ключах, в урочище Живой Воды — во всем этом чукотском оазисе. Кто-то должен сохранять все, что там есть. Вот если б ты за это взялся, а? Газета — она сила… Смогли же вы операцию «Морж» довести до конца? А это тоже важно. Извини за высокопарность, но потомки спросят.