Шрифт:
Положив сумку в прихожей, я тихо прошла в ванную (никогда не любила особо шуметь в гостях) и помыла руки. Я заметно волновалась, поэтому не отказала себе в удовольствии умыться холодной водой. Да уж, если Илья выражает собой полное спокойствие, то мне до него еще очень далеко. Может, он пошутил, и я напрасно тут переживаю.
– Кушать хочешь?
– спросил он, улыбаясь, когда я зашла на кухню.
– Нет, не особо. Сегодня в столовой хорошо кормили.
– Отлично, тогда просто попьем чаю, - скорее утвердил, чем спросил Илья, наливая в чайник воды из фильтра и ставя его греться.
Я медленно вдохнула и выдохнула. После сегодняшнего его заявления я чувствовала некоторую недосказанность, а если можно так сказать, то и разлад, поэтому на эту тему все же стоило поговорить. Я не хотела чувствовать себя напряженно в его обществе.
Встав со стула, я подошла к Илье, стоявшему около чайника (будто таким образом он ускоряет процесс!). Он посмотрел на меня с любопытством.
– Илья, я...
– Не волнуйся, я не кусаюсь, - он улыбнулся, и я тоже выдавила что-то наподобие улыбки в ответ. Илья мог понимать меня без слов, и я уверена, что он уже знает, что я хочу ему сказать, но может неправильно истолковать.
– Можешь не объяснять, раз так смущаешься, только скажи, почему?
Я, наверное, покраснела. Тот факт, что мне не пришлось пока ничего говорить, не особо облегчал мою судьбу.
– Боюсь, - наконец выдавила я из себя охрипшим голосом. Собраться, Александра, надо собраться. Я чувствовала, что Илья еле сдержал свою улыбку. Сейчас я выглядела очень и очень глупо, а он скорее напоминал героя какого-нибудь романа прошлых веков, буквально не имеющего недостатков.
Мыльная опера, вот правда.
Как я умудрялась так рассуждать, чуть ли не сгорая со стыда, я не особо помнила. Но зато отлично помнила, как Илья обнял меня и потихоньку потянул с кухни. Я уже представляла, что меня ждет, поэтому зажмурилась, когда в глазах потемнело от страха.
Да уж, если раньше я просто стеснялась этого, то теперь я действительно боялась. В голове билась мысль, что надо думать о хорошем, что Илья меня не обидит. Наверное, это было правильно, потому что я шла за ним, хотя могла вырваться и убежать (я помнила, как смогла его повалить в тот знаменательный день, когда он решил посмеяться надо мной). Ведь сейчас это было бы неожиданностью для него.
Усадив меня на свою заправленную постель, Илья сел рядом, заглядывая в глаза, и осторожно поцеловал меня, словно бы хотел, чтобы я доверилась ему. Страх отходил, оставляя за собой жуткую стеснительность, когда с меня аккуратно сняли жилетку. Одежда представлялась мне последней линией обороны, но и она прорывалась на глазах. Я не особо помогала снимать ее с себя, достаточно было того, что я не сопротивлялась.
Постепенно я отползала к спинке кровати, а за мной следовал Илья, уже забравшийся на постель с ногами. Улучив момент, я юркнула под покрывало, так я чувствовала себя более уютно. Илья на это только одобряюще улыбнулся, не вытаскивая меня оттуда.
– Помни, я люблю тебя, - прошептал он мне на ухо, не удержавшись и поцеловав в шею. Я молчала, отведя взгляд в сторону. Такого Илью я еще не видела. Вроде бы не напряженный, но и не расслабленный, скорее сосредоточенный на своих действиях, уверенный. Но при всем при этом совершенно не грубый, нежный и понимающий. Я была удивлена, заметив, что он тоже несколько смущен.
Обезоруживающе улыбнувшись, он приподнял самый край покрывала, залезая под него так, чтобы не потревожить меня. Я повернулась набок, к нему лицом, стараясь не дрожать. Почувствовав его руки на своей талии, я незаметно глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Все будет хорошо.
Поглаживая меня своими немного шершавыми руками, он не переставал смотреть мне в глаза. С талии руки переместились ниже, на бедра, пододвигая меня поближе к себе. Я робко обняла его за шею, прижимаясь к теплой груди. Но это явно не входило в планы Ильи, потому он навис надо мной, поцеловав в плечо. Прекрасно чувствуя, как он возбужден, я боролась не только со стыдом, но еще и с вновь подступившим страхом.
То, что сейчас происходило, было нереальным, невозможным, но в некоторой степени интересным. Вдруг захотелось испытать всю гамму чувств, описанных в книгах. Решившись не лежать самым настоящим бревном, я положила одну руку на плечо Ильи, а второй провела по щеке, стараясь смотреть ему в глаза. Наклонившись к моему лицу, он поцеловал меня, жадно сминая мои губы, совсем не так, как в самом начале этого безумства, меня уже не надо было убеждать. Его чувства словно передались мне, но я все же не могла не смущаться, ощущая вдруг появившееся желание.