Вход/Регистрация
То был мой театр
вернуться

Станцо Владимир Витальевич

Шрифт:

В тот приезд в Ленинград удалось, наконец, посмотреть у Товстоногова "Историю лошади" с Е.Лебедевым - Холстомером и В.Ковель - Вязопурихой. Гениальный спектакль, хотя но жанру - нелюбимый мною мюзикл в чистом виде...

На следующий вечер были билеты к соседям. Две вещи привлекали: во-первых, театр новый (да ещё молодежный), во-вторых - имя Александра Володина на афише. И всё же идти в молодежный театр назавтра после товстоноговского "Холстомера" было боязно. Наверняка должно было не понравиться - по контрасту, несоответствию степеней мастерства.

Опасения не оправдались. Все три или четыре маленькие новеллы, составившие спектакль "Диалоги", были сделаны здорово: умно, точно. Всё или почти всё было близким: и то, что сцена среди зала, и что места ненумерованные - нет "для избранных" и нет галёрки. Пришёл раньше - садись, где хочешь, припоздал - на себя пеняй. И характеры живые, острые, и ситуации - житейские, но не тривиальные, без пошлости. Хороший спектакль, выдержавший испытание "Холстомером". Решил, что в следующий приезд обязательно поселюсь в той же гостинице и все или почти все вечера потрачу на этот театр, если, конечно, "Диалоги" - не случай.

Приехал через год, да ещё с оказией. С Аликом Городницким как-то разговорились о родном его Ленинграде; я рассказал, что открыл там для себя новый интересный театр. Городницкий не удивился, более того, оказалось, что у него с этим театром контакт, что он у них как-то весь вечер пел и что для нового спектакля о народовольцах - "Если иначе нельзя" Ю.Давыдова и Я.Гордина - написал несколько песен, и что хорошо будет, если кассету с авторским исполнением этих песен я передам из рук в руки Малыщицкому... Вот ведь какие бывают совпадения!

Естественно, билетов в Молодёжный театр я уже не брал, поручение Городницкого выполнил и в первый же вечер остался на спектакль "Цена тишины" - ленинградскую разновидность "Павших и живых" с песнями тогда еще живого Владимира Высоцкого. Нет, не живого уже. Подошёл сейчас к висящей в коридоре афише спектакля "Если иначе нельзя" (к концу командировки я попал на его премьеру), а там надпись "XXVI съезду партии посвящается" и февральские числа. Значит, это уже 1981 год был...

Кроме двух этих спектаклей, посмотрел тогда "Отпуск по ранению", "Сотникова", "Сто братьев Бестужевых". И военная, и историческая тема решались в ЛМТ по-тагански остро и полифонично. Все спектакли шли в центре зала (зал, кстати, не дворцового, а скорее барачного типа) и каждый раз, как когда-то в "Современнике", билетёрами работали не занятые в этот день в спектакле актёры. Хорошее, живое правило. Познакомился в эти вечера поближе и с Володей Малыщицким, с его актёром Володей Ведомским, выполнявшим заодно большую часть директорских обязанностей, и с Сашей Бороусовым - музыкальным руководителем, звукооператором и, кажется, основным осветителем сцены. В его радиорубке слушал отличного качества записи Высоцкого, Городницкого, ленинградских бардов... Незапоминающихся спектаклей среди виденных в те вечера не было. Расскажу подробнее лишь об одном - том, что свёл меня с этим театром поближе.

Ленинградский драматург Яков Гордин сделал пьесу по повести хорошего московского прозаика Юрия Давыдова, много лет разрабатывающего темы русской истории второй половины XIX века, главным образом, связанные с деятельностью "Народной воли". Герой повести - русский дворянин, один из организаторов общества "Земля и воля" Дмитрий Лизогуб, казненный в Одессе на скаковом поле, около боен... Это для того, чтобы совестливый священник молебен по его грешной душе отслужить не мог. Повесть Юрия Давыдова так и называется: "На скаковом поле, около боен..." Интересно, что в отличие от других, приговоренных к смерти, Лизогуб не был участником террористических акций, крови на его руках не было. Его казнили за измену классу, за то, что всё своё состояние (немалое, видимо) он передал на нужды революционного движения. Сам же вёл аскетический образ жизни. Он послужил прототипом образа Светлогуба из рассказа Льва Толстого "Божественное и человеческое, или Ещё три смерти"... Вот же совпадение: "... Еще три смерти" в главе, где упоминается про гражданскую смерть трёх творческих коллективов - "Химии и жизни", Театра-студии В:Спесивцсва, Молодёжного театра В.Малыщицкого...

Между прочим, человек, подписавший смертный приговор Д. Лизогубу, - одесский губернатор Тотлебен - тоже лицо, заметное в русской истории. Крупный военный инженер, участник освобождения болгар... А ещё, по Давыдову, он был чем-то вроде молочного брата Лизогуба, воспитывался, что ли, в доме его родителей... Так что психологически обосновать на театре действия Тотлебена было непросто, тем более, что никаких документов но этому поводу он не оставил. И театр вместе с поэтом - автором зонгов должен был эту проблему разрешить сам.

Действие спектакля охватывает очень небольшой промежуток времени: но существу, от ареста Дмитрия Лизогуба до казни на скаковом иоле. Сценография - четыре литые решётки на колесиках, превращающиеся то в ограду, то в перегородки комнат губернаторского дворца, то в стены тюремной камеры Лизогуба, то в комнатенку палача Ивана Фролова, специально привезённого вместе с женой в Одессу, убийцы, снискавшего себе помилование и полусвободное передвижение за то, что согласился стать палачом. Это он вешал и Лизогуба со сподвижниками, и позднее Перовскую, Желябова, Кибальчича...

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 47
  • 48
  • 49
  • 50
  • 51
  • 52
  • 53
  • 54
  • 55
  • 56
  • 57
  • ...

Ебукер (ebooker) – онлайн-библиотека на русском языке. Книги доступны онлайн, без утомительной регистрации. Огромный выбор и удобный дизайн, позволяющий читать без проблем. Добавляйте сайт в закладки! Все произведения загружаются пользователями: если считаете, что ваши авторские права нарушены – используйте форму обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка

Контакты

  • chitat.ebooker@gmail.com

Подпишитесь на рассылку: