Шрифт:
Ему пришлось поклониться. Каким бы не был Ликорис, он король. Пусть и сейчас они не в его королевстве. В любом месте, даже в Диких Землях или на дне Эскельского океана рыцарь останется рыцарем, а король - королем. Но будь воля Эленстоуна, то он бы плюнул под ноги эльфа. И улыбнулся, если бы попал на его начищенные сапоги.
– Как Вам пир, Ваше Величество?
– спросил Гарон, поймав на себе выжидающий взгляд эльфского короля.
– Это не те балы, что у нас, - ответил Ликорис.
– Выпивку тут точно больше.
– У Вас прекрасные дети, - произнес рыцарь. Тут он не лгал. Весь вчерашний вечер младшая дочь короля провела в компании рыцарей, натанцевалась со всеми и даже позволила многих поцеловать. В щеку, не более. Малыш Иллор в компании Лукаса весь вечер таскали еду куда-то на улицу, то ли животных кормили, то ли бедных детей. Принцесса Анаэль...О ней он не мог почти ничего сказать. Она была похожа на Рейс. Возрастом. Манерами. Но с ней они почти и не общались.
– Благодарю, - кивнул король.
– Мне интересно, Гарон, ты не злишься на меня?
Гарон сжал кулаки.
– Не пойми меня не правильно, но Линэль проявляет к тебе крайний интерес. Мне бы не хотелось, чтобы обозленный человек общался с моими детьми.
– Я понимаю, - через силу выдавил из себя мужчина .
– Что было, то было. Я отказался от семьи, от народа, от старой веры, когда принял Каана.
– Тогда чудно, - снисходительно улыбнулся Ликорис.
Они разошлись, и Гарон мысленно выругался.
Рейси уже ждала его на том берегу реки, где она обычно занималась с Ноттом. Девочка сидела на камне, рассматривая лезвие меча. Ее тонкие пальцы бегали по стали оружия. Кузнец уже трудился над настоящим острым клинком для принцессы. Рискованно, ведь этот меч могли найти братья, хуже - отец. Но Гарон знал, как дочь хотела себе настоящее оружие.
Ее волосы цвета каштан, которыми девочка пошла в мать, были собраны в две косички. Милого легкого платья не было, вместо него просторная куртка, широкие штаны, заправленные в сапоги. Она совсем не была похожа на принцессу, какой выглядела в крепости.
– Ты уже тут?
– произнес Гарон, подойдя ближе.
– Не долго, - Рейс соскользнула с камня.
Радость в ее глазах не блестела, не было видно привычного задора. Гарон знал ее, хохочущей по любому поводу, настырной, неугомонной. Каждый раз, как Рейси сбегала из крепости, снимала с себя платье, то переставала быть истинной леди.
– Ну, покажи, чему тебя научил Нотт, - мужчина попытался улыбнуться и выхватил из ножен меч.
– Очень хорошо, - кивнул Гарон, отступив на шаг.
Рейс не удалось задеть рыцаря, но она заставила его сделать несколько шагов назад - мужчина не выстоял под натиском ее ударов. Внезапно Гарон захотел обойти противницу и нанести удар в спину, но столь же неожиданный удар в ногу повалил его на землю. Он успел отразить следующий удар девушки, нанести свой и повалить ее на землю рядом с собой.
– Так не честно, - рассмеялась принцесса.
– Думаешь, в бою все будет честно?
– спросил он. Строго, чтобы его слова не показались частью непринужденной беседы.
– Когда перед тобой тот, кто может оборвать твою жизнь, есть только одно правило - живи или умри.
– Если ты не на турнире, - заметила Рейси.
Они лежали на снегу и смотрели на плывущие по небу облака. Гарон почувствовал, как теплая рука дочери сжала его пальцы. Он перевел взгляд на нее и заметил, как круглая капелька скатилась по щеке.
– Я не могу поверить, что Хэммингс умер, - чуть слышно произнесла она. Гарон сжал челюсти.
Рейс любила старшего брата, но не сильно, не так, как Ромула. Пусть кронпринц и часто насмехался над младшей сестрой, девочка видела в нем мужчину. Чего не могла сказать о Хэммо. В свои не полные семнадцать лет он был таким наивным и добрым. Таким людям сложно в жизни.
Тому подтверждение - его взаимоотношения с Ричардом. Хэммингс был мальчишкой, а королю нужны были мужчины.
Был. Как страшно это звучит.
Девочка шла мимо двери брата. Он всегда вставал позднее нее, но Рейси никогда не будила его. В комнате старшего брата было не прибрано, и принцессе не нравилось там находиться. Но сейчас она решила зайти. Забыв, что его больше нет.
На кровати никого не оказалось. Хэммо не спал, но она и не видела, как он встал. Девочка вспомнила, что он болел. Что не открывал неделю глаз. И, пройдя внутрь опустевшей комнаты, закрыв за собой дверь, Рейс не стала сдерживать слез.
Она девочка. Ей скоро только пятнадцать. Она могла позволить себе поплакать в комнате покойного брата. Хэммингс бы на ее месте сделал бы точно так же. Рейси видела, как он плачет. Но он так тщательно пытался это скрывать, чтобы показаться отцу не столь слабым, каким он его считает.