— Эй, вы — двое! Навались, мне одному не сдвинуть.

Ребята припали к люку и с третьей попытки сдвинули его с места. «Шлюзовая» выходила в ярко освещенный коридор.

— Откуда здесь электричество — станция-то не работает?

— Светка была права, тут кто-то есть. И этот кто-то ее похитил.

Первая по коридору дверь из грубо окрашенной фанеры была полуоткрыта. Сашка заглянул первым и отшатнулся:

— Там трупы…

Колька отодвинул брата, щелкнул тумблером выключателя и присвистнул. То, что Сашка принял за людей — было манекенами.

— Мужчины, женщины, у всех гнутся руки и ноги, ничего себе коллекция, десятка два экземпляров наберется.

— Бред, — прошептал Витька. Он стал бледным, губы посинели.

Следующее помещение было заставлено стеллажами с книгами: биология, химия, вирусология, медицина. Целый сервант в углу отвели под специальную посуду — колбы, креманки, ступки.

На столе стоял микроскоп, рядом — держатель с пробирками. Красно-бордовый цвет содержимого не предвещал ничего хорошего.

— Кровь, — озвучил общие мысли Колька.

— Пойдем отсюда, надо найти лестницу.

Лестницы не было ни в одном, ни в другом конце этажа. Собственно, даже какой это этаж, сказать было трудно — ни в одном из помещений не было окон. Друзья открывали подряд все двери, пока не наткнулись на еще одну — железную.

Колька неохотно повернул задвижку против часовой стрелки. За тамбуром была проходная комната с кушетками и массивным письменным столом, выходившая в помещение с огромным духовым шкафом.

— Крематорий! — выдохнул Колька.

— Не лезь! — истерично взвизгнул Витька. Его начало трусить, — это чертово место! Мы тут все сдохнем…

— Прекрати, слышишь? Мы найдем лестницу и выйдем на улицу.

— А Светку тут бросим?

Сашка посмотрел на часы — было полдесятого. Он вдруг вспомнил слова казаха про Большой Костер и духов предков, которые охраняют людей от всякой нечисти. Он вспомнил, что за все время существования поселок так и не обзавелся своим кладбищем.

Если кто-то пропадал из поля зрения небольшой общины, то считалось, будто его перевели на Большую землю. Сколько людей упокоилось за дверью этой печи — одному Богу известно. И что происходит с душами тех, чьи тела сгорают дотла? Могут ли эти души защитить их от зла?

— Ладно, все устали, нервы на пределе. Предлагаю остаться на ночлег здесь. С утра начнем поиски.

— Ты сдурел? В могильной камере спать, чтобы завтра не проснуться?

— Именно так, в предбаннике две кушетки, я могу и на полу.

Вечер провели молча. Колька разглядывал книгу по вирусологии, прихваченную в «библиотеке». Витька сидел у стены, уткнувшись в одну точку, Сашка отсматривал снятое за день видео. Есть хотелось невыносимо — весь ужин состоял из бутерброда с колечком копченой колбасы да нескольких глотков минералки.

Внезапно картинка на дисплее стала мутной, потом в динамике раздался светкин возглас, Витька вздрогнул, повернулся к видеокамере, подошел и Колька.

— Смотрите, опять она!

Сашка перемотал, запустил воспроизведение еще раз, так и есть — полоумная баба, босая и в сорочке, с нечесаными волосами на все лицо стояла в дверях барака и призывно жестикулировала. Потом в этом проеме исчезла Светка.

— Я не пойму, в тот момент, когда эта ведьма появляется, мы все не смотрим в ее сторону или она, в самом деле, фантом?

— Но Светка-то как-то увидела, раз побежала за ней…

— Давайте забаррикадируемся, иначе я не усну, — попросил Витька.

Письменный стол подвинули к входу, подперли его кушетками, соединив вместе, и улеглись поперек втроем, положив под головы свернутые куртки.

Во сне Сашка опять брел к одинокому степному костру — казах зачем-то развел его возле могильника с красным флагом на верхушке. Мужчина сидел на корточках, перебирая кости и раскладывая их на две кучки, и что-то бормотал. Подойдя ближе, Сашка различил слова:

— Это — аты, а это — салт атты…[7]

С ужасом Сашка разглядел во второй куче белую плечевую кость, за ней запястье с тонкими длинными пальцами.

— Коня хоронить надо вместе с всадником. Так обычай велит. Что сморишь — помогай. Когда сложишь свою горку, тогда поймешь, откуда тут конь и кто его запряг.

Казах улыбнулся, обнажая кривые, наполовину черные от камня зубы, поднял посох с тяжелыми чугунными кольцами и хлопнул о камни.

День третий