Шрифт:
Может, от яркого света у меня закружилась голова или же я была слишком слаба, но очередной порыв ветра сбил меня с ног, и я упала в сугроб прямо посреди двора.
2
Наконец я оправилась от тифа. Смогла снова встать на ноги, бегать и прыгать.
Но потом у меня стали огромными клоками вылезать волосы. Когда я причесывалась утром, волосы выпадали прядями; они стали желтыми и редкими. Мне с детства не заплетали кос, мама ножницами как попало коротко меня подстригала. Я тогда уже понимала, что такое красота, и при виде чужих косичек испытывала зависть и грусть. Волосы постепенно стали еще одним источником моих комплексов.
Лет в десять я начала седеть. Сначала это было несколько белых волосинок, но потом их становилось все больше. Тогда никто не знал, что это последствия тифа. В старину тиф считался смертельной болезнью. Именно поэтому в знаменитом трактате «Суждения о лихорадочных поражениях холодом и разных [внутренних] болезнях» есть специальный раздел о диагностировании и лечении тифа. Это ценное произведение, передававшееся из поколения в поколение, вошло в сокровищницу китайской медицины. По представлениям традиционной медицины, брюшной тиф – это горячка, возникающая в результате переохлаждения, холод вообще является причиной сотни болезней. Он уже проник в мои сосуды и кровь. У меня с детства и зимой, и летом мерзли руки и ноги, никак не получалось согреться. Зимой по утрам со сна ноги были теплыми, но не горячими. Я заболела тифом, но организм не получил усиленного питания, можно сказать, что с раннего возраста уже возник недостаток ци [26] крови и ци почек [27] .
26
Ци – жизненная сила – одна из основных категорий китайской философии, фундаментальная для китайской культуры, в том числе и для традиционной китайской медицины, а кровь в понимании китайских целителей – густое физическое воплощение ци.
27
Китайская медицина считает, что в почках заложена «изначальная ци», то есть та жизненная энергия, которая досталась нам по наследству от прошлых поколений.
Но тогда я этого не знала, знала лишь, что тех, кто поседел раньше времени, обычно так и называют – «молодой, да седой». Если кто-то хотел рассмешить слушателей, то говорил: «Молодой, да седой, сначала жил в хибаре, потом перебрался в хоромы». Хоромы – жилье для знати. А в известной песенке пелось, что «молодые, да седые» обласканы судьбой.
Но в душе я комплексовала и стала очень неразговорчивой. Внешне я давно уже выглядела не по годам взрослой: коротко стриженные волосы, едва закрывающие уши, справа растрепанные пряди поддерживала стальная заколка; я редко смеялась, в глазах застыла печаль, порожденная чувством собственной неполноценности вкупе со страхом. В душе я давно уже познала жизненные невзгоды.
В юном возрасте я поседела, помимо анемии и проблем с почками заработала еще и тиф. Чтобы спасти меня, кололи тогдашние дефицитные антибиотики, стараясь на время удержать маленькую жизнь, но на самом деле во внутренние органы уже проник холод и сырость от действия лекарств, то, что называется «вторжением болезнетворной ци». Еще одна причина проблем с волосами была связана с тетушкой Кун.
Когда я училась в первом классе, отец все так же работал вдали от дома. Мать каждый год проводила у него какое-то время. Я ходила в школу, и когда мама в очередной раз уезжала к отцу, то оставляла меня у тетушки Кун и оплачивала мое пребывание на месяц. Тетушка Кун меня любила, охотно пускала пожить и не придиралась, что мать дает мало денег на расходы.
У тети и дяди Кун была одна привычка, свойственная обеспеченным людям: после ужина они разваливались на диване, ковыряли в зубах и очищали от кожицы яблочко. Я тоже ела. У них дома я особо не церемонилась.
Я стояла перед ними, держа в руках метелку для сметания пыли, рукоятка которой заканчивалась золотистой бахромой, и разыгрывала целое представление, потряхивая метелкой, словно актер, исполняющий женские роли в пекинской опере.
Через пару минут тетушка Кун сказала:
– Иди-ка сюда, я причешу тебя.
Она взяла фиолетовый гребень с частыми зубьями и собралась расчесать мои волосы. Частым гребнем можно вычесать перхоть, и ощущения потом такие приятные. Кто же знал, что тетушка Кун раздвинет пряди и воскликнет от ужаса:
– Детка, откуда у тебя такая куча вшей?!
Матери не хватало времени присматривать за нами, и, наверное, мне редко мыли голову, поэтому волосы засалились, и в них завелись вши. Помню, что в детстве вши ползали и по телу; каждый вечер после того, как я снимала одежду, я искала вдоль швов эти маленькие создания, а когда ловила, то давила их об ноготь; раздавался негромкий треск, и это приносило своего рода удовлетворение. Если насекомое сытое, то, когда его давишь, треск довольно громкий. Я всякий раз радовалась, когда получалось поймать наевшуюся крупную вошь.
Можете себе представить, каким было мое детство. Я испытала все, что выпадало на долю бедняков и низших слоев населения. А потому впоследствии меня мало заботили материальные блага. Я берегла каждый листок бумаги, каждую каплю воды, каждый киловатт-час, я привыкла экономить. В будущем я психологически не могла избавиться от багажа своего опыта. Пусть даже на время, я очень увлеклась неоматериализмом [28] , но внутри оставалась все такой же девушкой из народа.
28
Неоматериализм – учение о вездесущей внеэмпирической протоматерии и особенностях ее элементов.
Тетушка Кун не побрезговала мной. Она вскипятила воду, набрала ее в тазик и для начала вымыла мне волосы, вытерла их, после чего принесла из дальнего уголка комнаты дуст. Тогда мы все жили в одноэтажных домишках, и у каждого в хозяйстве имелся этот порошок, чтобы травить крыс. Тетушка Кун надела тонкие перчатки, намазала порошком разные части волос, а потом равномерно втерла в кожу, после чего замотала мне голову старым полотенцем и велела ложиться спать, пообещав, что к утру все вши передохнут.