Шрифт:
У Маши все похолодело внутри, и глаза выдали ее страх. Старик тоже это заметил, и ему это понравилось. Он не мог отказать себе в удовольствии наслаждаться ее страхом. Он откинул крышку и присел на корточки, чтобы лучше видеть ее лицо, ее испуганные глаза, ее дрожащие губы.
– Да, детка, вампир в день своего восемнадцатилетия должен совершить обряд. Это обряд отречения. Теперь ты понимаешь?..
– ДА!
– закричала Маша, схватила его за ногу и резко дернула на себя.
Старик не ожидал и, потеряв равновесие, упал в погреб, ударившись головой. Маша была в замешательстве. По ее плану он должен был полететь на нее, а она в этот момент выставила бы вперед оружие, и он под весом собственного тела наткнулся бы на него, и все случилось бы как бы само собой. А сейчас момент нужно было решать самой. Сначала дед лежал без движения, и Маше показалось, что он умер, но вдруг он зашевелился, и кряхтя стал пытаться подняться. У него это плохо выходило, он был похож на майского жука, перевернувшегося на спину и болтающего лапками. Девушка встала над ним. Перед ней лежал жалкий старик, слабый и беспомощный. Маша никак не могла набраться храбрости, и тут перед глазами всплыла картинка: Сергей в кресле, связанный, в бессознательном состоянии, его кровь капает из раны прямо в стакан. Потом она представила, что старик пьет эту кровь и хохочет. Он рад. Рад причинять боль. Она с размаху всадила самодельный нож ему в грудь. Старик крякнул и схватил ее за руку, но она вырвалась и ударила снова в грудь, а потом в область шеи. Заточенная проволока вошла очень легко и кровь фонтаном вырвалась наружу. Маша сделала несколько шагов назад, но все равно его кровь попала ей на руку и одежду. Кровь была теплой и вязкой, ощущать ее было противно, и девушка тут же вытерла кровь рукавом. Старик некоторое время сучил ногами и хрипел, но вскоре затих. Маше стало немного жутковато, но она быстро прогнала эти мысли. Нельзя останавливаться на полпути, особенно если на кону твоя жизнь. Она ловко вылезла из погреба, захлопнула крышку и закрыла ее на замок. Возбуждение охватило ее, внутри ликовало чувство победы. А сейчас нужно спасти Сергея.
Девушка выбежала из сарая. Вечерний теплый ветерок обдул лицо. Небо, розовеющее у кромки леса, было спокойным и глубоким, словно вечность всепрощающая и все понимающая. Маша бросилась по дорожке вокруг дома к бане, в которой ей довелось провести позапрошлую ночь. Она оббежала строение и увидела дверь. Похоже, именно за ней и держали Сергея. Дверь была заперта на металлический засов. Маша навалилась на дверь и потянула засов, но тот не поддался. Она попробовала еще раз и еще, но результат был прежним. Легкая паника поселилась внутри. Она огляделась и увидела полено. Маша с размаху ударила по засову, и тот нехотя сдвинулся на несколько сантиметров. Еще несколько ударов и железяка сдалась. Девушка распахнула дверь. В помещении было абсолютно темно. Свет, ворвавшийся через распахнутую дверь, вырвал из тьмы тело человека. Маша кинулась к нему. Человек лежал, скрючившись в позе эмбриона, прижав руки и колени к груди.
– Сережа, - позвала девушка, - это я.
Она перевернула его, и испугалась. Это был не Сергей. Совершенно незнакомый человек. Цвет его кожи был бледно голубого оттенка. Маша наклонилась к нему, чтобы послушать его дыхание, но человек не дышал. Она отшатнулась и выбежала на улицу.
"Если его нет здесь, значит он в доме, или...", - а вот, что если или, Маша думать не хотела. Она со всех ног побежала в дом. Пронеслась через жуткий коридор, даже не заметив его, и оказалась в той самой комнате, где несколько дней назад пила чай со стариком, который сейчас лежал мертвый в погребе. Это она его убила, и нисколько об этом не сожалела, потому что иначе он убил бы ее. В этой комнате она впервые увидела человека, который был ей так дорог, и которого она искренне любила, слабым и беспомощным. Это было серьезным испытанием. Но и с ним она справилась. Да ей не далось это просто, но она прошла через это.
В кресле в полумраке сидел Сергей, его руки были пристегнуты ремнями, а глаза прикрыты.
– Сережа!
– Маша бросилась к нему и расстегнула ремни на руках и ногах.- Очнись, пожалуйста, - она гладила его лицо, волосы, целовала щеки и лоб.
Но его веки были по-прежнему опущены. Она приложила ухо к груди, чуть слышно билось сердце. Но все-таки оно билось. Слезы сами по себе хлынули из глаз.
– Очнись, умоляю, нам нужно валить отсюда, - девушка стала его тормошить, но это не помогала.
Тогда она с размаху ударила его ладонью по щеке, его голова дернулась, она ударила второй раз. На щеке появилось красное пятно. Ей стало страшно, что она не сможет привести его в чувства. Но вдруг его глаза приоткрылись, совсем немного, но открылись.
– Милый, это я, - Маша села перед ним на колени.
Его взгляд был отсутствующим, а зрачки то и дело закатывались. Маша расстегнула ремни и освободила его руки и ноги. Она вспомнила методы по приведению в человека в сознание и принялась поочередно испытывать их на Сергее. Она массировала ему мочку уха, нажимала на кончики пальцев, растирала ладони. И наконец, его взгляд прояснился. На заплаканном лице девушки появилась улыбка. Он посмотрел на нее, а потом резко куда-то в сторону, словно заглядывая ей за спину, его глаза расширились, будто от испуга, он попытался что-то сказать, и в эту же секунду Машу обхватили крепкие руки.
– Тварь, - прошипел Анатолий, крепко сжимая руки.
– Отец говорил, что нельзя тебе доверять.
Маша брыкалась, пытаясь освободиться, но у нее ничего не получалось. Крепкая рука Анатолия обхватила ее за лицо. Он пытался зажать ей рот и нос, чтобы она не могла дышать, но девушка непрестанно крутила головой и удачно вывернувшись, укусила его за ребро ладони. Она изо всех сил впилась в его руку и прокусила жесткую сухую кожу до крови. Во рту появился привкус железа. Анатолий вскрикнул и оттолкнул девушку в угол. Она больно ударилась коленом и локтем.
– Из тебя вышел бы неплохой вампир, - расхохотался он.
– Вкусно?
– Анатолий облизнул руку.
– Но ты никогда не станешь вампиром, потому что я сейчас тебя убью. Я перережу тебе глотку и подвешу тебя на крюк, словно барана. А внизу я поставлю огромный таз, куда будет стекать твоя кровь. Ты же видела крюки в сарае? Думаешь, они ржавые? Нет, они такие от запекшейся крови. От крови таких же ничтожеств, как ты. А потом я разберусь с твоим аморфным другом. Мы хотели выпить его завтра, но нет, так просто он теперь не умрет. Мы съедим его мясо. Я буду расчленять его живого. Когда ты разделываешь живого человека, его мясо теплое нежное. А твое тело я брошу в лес диким зверям. Пусть они рвут его в клочья, валяют в пыли и грязи. Иной участи ты не достойна.
Анатолий схватил девушку за волосы и поволок. Маша изо всех сил вцепилась в его руку, чтобы не было так больно. Она пыталась разжать его пальцы, царапать, но все было тщетно. Сергей, все еще находясь в пограничном состоянии, собрал всю волю в кулак, и попытался вскочить на ноги. Но это ему не удалось, и он рухнул на одно колена не пройдя и двух шагов. Все еще непослушными руками он попытался уцепиться за стул, чтобы подняться. Но тот предательски выскользнул, и с грохотом упал на пол.
Не обращая внимания на попытки Сергея, Анатолий тащил девушку к сараю. Маша брыкалась, как дикая лошадь, на которую только что накинули аркан. Вот он уже открыл скрипучую дверь. Осознание скорого конца пронзило Машино сознание. Она уже видела эти крюки. Истошный вопль вырвался у нее из груди. Изо всех сил она впилась ногтями в руку вампира, разодрала кожу, но тот не ослабил хватки. И тогда девушка заплакала. У нее больше не осталось сил. Она не могла больше бороться. Она была абсолютна бессильна в этой схватке.