Шрифт:
– Посмотри, моя дорогая, какой дивный вид! – воскликнул Вадим, покидая снегоход.
Не знаю, как мне это пришло в голову, но я, резко спрыгнув, изо всех сил рванула в обратном направлении. Куда я собиралась бежать, не знала! Лишь бы бежать!
Через несколько секунд за моей спиной послышался выстрел…
Ногу пронзила тупая боль. Не удержавшись, я рухнула лицом в снег. Ладони больно резануло острым настом. В голени сделалось горячо. На лбу выступила испарина.
Кажется, прошла целая вечность, пока, хрустя морозным снегом, медленными шагами ко мне приблизился Вадим. В руках он по–прежнему держал ружье. Мне подумалось, что он сейчас еще пару раз выстрелит. А что будет? Ничего! В момент вспомнились слова Павла о том, что нас не было, нет,и не будет. Некому плакать. И даже мне саму себя не было жалко. Добей! Сейчас! Чтобы не быть всю оставшуюся жизнь подстилкой «сильных мира сего»! Будь то «серые» или «белые»! Какая разница, кто будет издеваться над моим телом, воплощая очередные сексуальные фантазии!!! Не хочу больше видеть Павла! Не хочу жить! Не могу! Не могу…
н молча постоял около меня минуту, затем произнес отрешенно:
– Значит, на лыжах покататься не удастся… Жаль! Тебе могло бы понравиться.
– Пусти меня… - процедила я сквозь стиснутые зубы.
– А куда тебе, милая, идти?
Он задумчиво посмотрел вдаль и присел на корточки.
– Здесь тебя один я трахать буду. А там - многие! Многие. Многие…
Глубоко вздохнув, Вадим коснулся моей онемевшей ноги. Слегка сжал. Голова у меня закружилась, и я инстинктивно попыталась подтянуть колени к животу. К горлу подступила тошнота. По щекам покатились слезы.
– Вставай! – он дёрнул меня за руку.
И сознание покинуло…
Некоторое время спустя
Дорогой Дневник!
Очнулась я от резкой проникающей боли в ноге. Застонала и открыла глаза. Лежала на низкой кровати. Рядом, склонившись над моей окровавленной правой ногой, сидел Вадим. В руках он держал охотничий нож.
– Очень вовремя ты очнулась, - проговорил он. – На вот, хлебни! – Приподняв мою голову, он небрежно и быстро влил в меня бесцветную прозрачную жидкость из коричневой обтянутой кожей фляжки.
Чуть ли ни захлeбнулась! Перехватило дух! На момент даже боль отступила!
– Это хороший спирт! – заверил Вадим.
Я закашлялась, пытаясь продышаться. он тут же влил в меня очередную порцию! Затем, осторожно опустив мою ошалевшую голову на подушку, снова принялся ковыряться в моей предварительно зафиксированной ноге.
Голова сильно кружилась. Я протяжно мычала, сжимая в зубах, непонятно когда и откуда взявшийся можжевеловый кляп. Теряла сознание и приходила в себя от боли. Деревянные бревна потолка кружились в нескончаемом хороводе. И я не знаю, сколько это продолжалось. Помню, что видела, как за окном вьюжит во всепоглощающей темноте злой горный снег…
Еще несколько раз Вадим вливал в меня спирт, но я уже не чувствовала его так, как в первый раз. Боль немного притуплялась. Я то и дело проваливалась в сон, в котором Павел смотрел на меня любящими глазами и дарил огромные букеты нежно-белых роз…
Очнулась ночью. Тускло горел свет ночника. Рядом спал Вадим. Его лицо было настолько близко, что я не сразу смогла понять, где я и разглядеть, кто со мной.
Все тело колотил бешеный озноб. Ногой пошевелить не смогла, хоть и чувствовала, что больше её ничто не удерживает. Мне безумно хотелось тепла. Перед глазами мелькали различные батареи, увиденные мною в течение всей жизни. Прищурившись, я увидела неподалеку пылающий камин. Значит, в доме не могло быть холодно. Но зубы предательски стучали.
Я придвинулась ближе и обняла Вадима, отчего oн проснулся. Его дыхание обжигало. А мне хотелось быть ближе к его дыханию. Он перестал казаться злодеем и похитителем. Мне просто нужно было согреться…
И я коснулась его губ, прильнула всем телом, обнаженной грудью почувствовав весь жар сильного мужского тела. Схватив меня за плечи, он навис надо мною. Жарко задышав, начал покрывать моё тело поцелуями. Я сотрясалась от резких всполохов воздушного одеяла. Мне было холодно…
Он сжимал мою грудь, перебирая двумя пальцами посиневшие соски,и требовательно впивался в онемевшие губы.
– Павел… Я хочу тебя… - где-то в призрачном бреду прошептала я.
И тут же резкая пощёчина легла на мою щеку, отрезвив полностью.
О зло уставился на меня. Затем размахнулся и ударил ещё раз.
– Теплее? – прохрипел Вадим, с силой раздвигая мои ноги. Я протяжно замычала от вступившей боли. Но тут же почувствовала, как он резко в меня вошел. Не подготовленное сухое лоно отозвалось неприятно и тягостно. Нога ломила , а на голове, казалось, волосы шевелятся от холода. Пародин ритмично двигался на мне. Больше не целовал, просто трахал. Я обессилено поддавалась его воле…
В какой-то миг он приподнялся и прошелся по комнате. Шумно хватая воздух, разбил ампулу и закачал в шприц. Сбрызнул. Приблизился и разом всадил мне в икру раненой ноги. Я замычала и в то же время почувствовала, как боль отступает , а поврежденная мышца немеет.
Он легко приподнял меня на подушках и, больно сжав рукой мне скулы, резко до упора ввел мне в рот член.
– Сегодня по полной, девочка! – зло проговорил он. – Заслужила!
Боль отступила полностью. И я заплакала. Слезы быстрыми ручьями cтекали и перемешивались с другими жидкостями хлюпающего в моей ротовой полости процесса. Издав протяжный стон, он излился. Капли белой пенистой спермы попадали мне на лицо и на грудь, часть я глотала, потому что, подобно разбушевавшемуся шлангу с большим напором, его член то входил мне в рот, то терся о щеки и шею.