Шрифт:
— Не нужно я хорошо понял вас. Лучше скажите, говорил ли Афанасьев, об Резникове и Выдыше или о ком-то из них в отдельности.
— Нет, этого не было, он вспоминал своего отца, а про Резникова или Выдыша ничего не было.
— Выдыш не заходил в дом в тот злополучный день?
— Нет, я уже говорил об этом под роспись.
— Скажите Степан, сейчас у вас какие отношения с Резниковым?
— Да никаких нет отношений.
Произнеся эти слова, Степан побледнел. Почувствовал на губах сухость и неприятное ощущение в груди. Калинин в очередной раз отметил внешние метаморфозы в поведение Степана, но снова сделал вид, что внутренняя борьба Степана остается известной только самому Степану.
— Я недавно виделся с господином Резниковым, и знаете у него в паспорте, от чего-то значится регистрация по месту жительства с вашим Степан адресом. Как вы сможете мне это объяснить?
— Не знаю, этого не может быть. У меня здесь помимо меня прописана ещё тёща.
— Одна тёща?
— Нет ещё её сын. Моя бывшая жена, дочь и внук.
— Вот видите сколько много. Может вы запамятовали в этом списке господина Резникова. Если это так, то видимо, вы знакомы давно. Одна лишь процедура постановки в паспорт штампа длиться восемь дней, а вы говорите, что познакомились с Резниковым семь дней назад.
Степан реально недоумевал. Что говорит Калинин? Хитрый розыгрыш или Резников зачем-то ввел Калинина в заблуждение. Встречались ли они вообще?
— Не угостите ли меня чаем, извиняюсь за наглость, но пить сильно хочется — попросил Калинин.
— Конечно — ответил Степан, включил чайник и заметил, что Калинин внимательно смотрит на шашку, которая находилась в маленькой комнате совершенно забытая Степном во время его разговора со следователем.
— Покажите мне её ближе — произнёс Калинин.
Степан почувствовал неприятный холодок внутри, который смешивался с одной единственной мыслью, — «как я мог, забыть её убрать».
— Шашка, как шашка, что её смотреть — сопротивляясь, ответил Степан.
Калинин отметил, как изменилось лицо Степана, стоило ему коснуться шашки. Просветление мгновенно появилось в душе Калинина, он ликовал, понимая, что правильно нащупал пульс столь странного дела, которое он ещё не мог даже, как следует упорядочить. Видение Резникова, Выдыша. Слова Резникова. Полный сумбур, и всё же правильный вывод: — «Степан купил шашку. Шашка нашла нового хозяина. Старый хозяин стал не нужен и его убили».
— Покажите Степан Степанович не забывайте, что этот предмет фигурирует и очень заметно в уголовном деле об убийстве Афанасьева.
Степан поставил перед Калининым чашку с горячим чаем, пододвинул к нему вазочку с шоколадными конфетами и очень неохотно пошёл за шашкой. Калинин с наслаждением наблюдал, как бережно, любовно Степан взял в руки шашку. На долю секунды Калинину показалось, что сейчас Степан поцелует стальное полотно, но Степан не сделал этого и через несколько мгновений он протягивал шашку Калинину.
Калинин повторил бережные движения Степана, взяв шашку в руки. Заметный холодок пробежал у него по всему телу. Калинин вздрогнул от этого и вопросительно посмотрел в сторону Степана, но тот стоял к нему спиной наливая чай самому себе. Шашка, очевидно, притягивала к себе, и Калинин от этого невольно съёжился. Пальцы правой руки, державшие оголенную сталь, начали нагреваться. Калинин увидел непохожее на него отражение на зеркальном полотне шашки, начал вглядываться пристальней.
— Что там интересного — оглушил его посторонний голос.
Калинин поднял голову — и дыхание в его груди застряло, превратившись в перегородивший глотку камень. Вместо Степана перед ним стоял Резников, одетый в военную форму времен гражданской войны. Во рту дымилась проклятая папироса, что уже в третий раз напоминала Калинину о себе. На поясе, как ни в чём не бывало, висела расстёгнутая кобура, из которой был виден револьвер системы наган. Неприятный блеск резанул глаза Калинина, отразив свет от начищенных сапог Резникова. Руки Резникова были запачканы свежей кровью.
— Так что там интересного господин капитан? — ещё раз спросил Резников в упор разглядывая Калинина.
— А где Степан? — прошептал Калинин, чувствуя, что сердце в груди бьется слишком сильно, настолько сильно, что Калинин боялся того, что этот стук будет слышен не только ему.
— Степан вышел покурить — спокойно ответил Резников.
— Это тот наган? — продолжая испытывать страх, спросил Калинин.
— Да — это тот самый — Резников противно улыбнулся, обнажив всё свои зубы, затем обыденно взял со стола кухонное полотенце и начал старательно вытирать кровь со своих рук.