Шрифт:
Оборванец обернулся и, увидев ее, подмигнул Берте. Второй шаг – и зеркало скрыло его силуэт. Ничего не изменилось, комната все так же мирно продолжала отражаться в старинной раме. Только Счастливчика Берти в этом Мире больше не было.
Немая тишина и белые хлопья снега затуманили её взгляд. Метель ворвалась в комнату через открытые окна и громко зашелестела по полу исписанными листами бумаги.
Ночью Берте приснился сон, будто бы она стоит на палубе корабля, рассматривая бескрайнее море, и ветер раздувает огромные голубые паруса. А руку девушки сжимала ладонь, перемотанная по самые костяшки пальцев истрепанной красной тканью.
Наутро она бережно собрала листы с написанными на них чертами Берти и спрятала их под кроватью, с неясным, но горячим желанием – забыть. Её пугало состояние собственной души.
Спустя месяц смотреть на Морских Фей стало для нее невыносимым испытанием. Каждое утро Берта бежала от них на поляну сине-белых цветов, раз за разом пропуская завтрак, на что Сказочник очень и очень сердился. Время бежало стремительно быстро, но так невыносимо скучно, что порой Берта не помнила, как провела день, что делала или с кем говорила. Отец задерживался в городе, а кроме него никто больше не хотел нарушать её молчаливого ожидания. Сказочник время от времени намеревался поговорить с ней «серьёзно», но его Гречанка, тёплая и понимающая душа, успокаивала мужа, что скоро девушка примет решение и её состояние скуки пройдёт.
Так ничего и не менялось в доме. Только носатый коротышка по имени Крис был изгнан вслед за Счастливчиком Берти в Волшебный Мир из-за того, что он постоянно приходил к Сказочнику ябедничать на Прекрасного Принца. Терпение хозяина дома лопнуло, а лицо самого Принца стало напоминать озлобленную бульдожью мордочку. Это надменность наложила на него свою печать.
Но все эти события совершенно не изменяли жизни внутри дома. Все та же тишина, все то же спокойствие. Все та же темноволосая Гречанка, разливающая чай по чашкам, все тот же черный свитер Сказочника, от которого, временами, пахло вкусно костром и листьями.
Все оставалось тем же, каким и было всегда, но Берта чувствовала, что для нее нет уже ничего более угнетающего, более сводящего к апатии, чем это спокойствие. Совсем не так, как было раньше.
Однажды, она увидела в зеркале свой взгляд.
– Нам кажется, ты влюбилась, – сказали Берте ее глаза.
– Даже если это и не так, как же я могу понять это? Ведь он в другом Мире, мы не встретимся никогда, – озадачилась девушка.
Жена Сказочника, сметающая серебряную нить паутины с потолка, ответила на ее вопрос:
– Никак. Пока ты не увидишься с ним, ты не сможешь понять, любишь ли ты его, или просто сама выдумала себе образ, приклеив его к оболочке Альберта.
– Но Счастливчик придуман Сказочником, как же я могу придумать себе еще одного? Другого?
– Так просто, – пожала плечами Гречанка. Голос ее был тих и размерен: – Прошло много времени, Берта. То, что ты видела и слышала тогда, может быть искажено твоим собственным воображением.
– Тогда, что мне делать, скажи?
– Тебе нужно понять, обманула ли ты себя, или же нет…
Тем же вечером Берта достала из-под кровати листы, где был написан Берти. Ей было непонятно многое из того, что Сказочник вывел тушью на листках. Но то, что она смогла разобрать и прочесть так было похоже на её Берти.
А Сказочнику, кажется, было все равно, что чувствуют обитатели дома. Отстраняя от себя все раздражающее и вызывающее чердачные штормы, он все больше погружался в туман тихого семейного счастья и своей новой истории, о которой он никому ничего не рассказывал.
Невольно, Берта, все же, однажды нарушила его покой.
Рано утром солнце поднимаясь из-за белёсых гор, разбудило Морских Фей. И они запели под окном девушки. Словно маленькие гвозди, ноты нежно буравили память Берты. Память её заныла от воспоминания давнего разговора:
– Берта, почему ты так любишь наблюдать за ними?
– Они красивые, Берти. Такие ветреные… прозрачные…
– Пустые.
– Почему?
– Они не настоящие, Берта. Разве у них есть душа?
– Но ведь они тоже думают… Они тоже чувствуют, живут…
– Их создал Сказочник…
Она почувствовала, что этим утром для нее больше ничего не осталось в доме творца замысловатых поучительных историй. Покорная своим чувствам, Берта направилась в комнату с зеркалом в старинной раме.
Она успела сделать всего шаг, но Сказочник успел поймать ее за руку. Откуда-то он знал, что когда-нибудь она решится переступить эту грань вслед за Счастливчиком.
– Берта, что же ты делаешь?!
– Я ухожу. Сказочник, прости меня.
– Зачем, зачем ты?..
– Я хочу отправиться вслед за ним. – Рука Берты дрогнула, но он не сдавался: