Долго мучиться неизвестностью мне не пришлось. Управляющий вернулся практически мгновенно и на лице его были отчетливые следы нешуточной паники. Он пробормотал несколько опять-таки непонятных турецких фраз, после чего Исмаил-бей резко встал, отшвырнул кресло, что-то прошипел сквозь зубы, но довольно быстро взял себя в руки.

– Виктория-ханум, нам придется прямо сейчас пойти к вам.

– Что-то случилось?
– ошарашено спросила я.

– Никогда ничего подобного в этом городе не было, - вместо ответа отчеканил Исмаил-бей.
– Алексей-бей, пойдемте с нами, оставьте в покое бумажник, вы сегодня были моим гостем. Прошу вас, Виктория-ханум...

Когда мы подошли к моей квартире, я поняла, что так разозлило всесильного миллионера. Дверь была полуоткрыта и буквально все перевернуто вверх дном, даже обивка на мебели была вспорота. Вечер, начавшийся мелодрамой, оборачивался неслабым боевиком.

Глава 3.

Все к лучшему.

Действительно, такое я видела только по телевизору. По квартире, простите за избитое сравнение, словно тайфун прошел. Спальня выглядела не лучше гостиной, в кухне тоже царил полный разгром, только ванная комната не слишком пострадала, наверное из-за своей спартанской обстановки. Явно что-то искали, но что?

– Придется вызвать полицию, - сказал Исмаил-бей.
– Это не шутки.

– Какие уж тут шутки, - вяло отозвалась я.
– Похоже, мой замечательный отпуск превратится совсем в другое времяпрепровождение.

– Чепуха! Мы завтра все равно пойдем на яхте. А здесь пусть специалисты разбираются.

– Как скажете.

Больше всего меня угнетала не предстоящая встреча с полицией, а то, что остаток ночи мне предстоит провести в этом хаосе. Точнее, пытаться привести помещение в более или менее пристойный вид. Интересно, кто будет компенсировать убытки? Одна кожаная мебель, порезанная и разодранная, стоит... Ой, лучше даже не думать, сколько она стоит!

– Успокойтесь, Вика, - сказал Алексей, нервно куривший на лестничной площадке.
– Ведь не вы же все это устроили, правда? Ну, и не берите в голову. Как по-вашему, что они могли искать?

Я только плечами пожала. Деньги или драгоценности? Но деньги были при мне, а драгоценностей, как таковых, вообще не было. Бижутерия не в счет, да и ее я взяла с собой в очень ограниченном количестве.

Исмаил-бей тем временем вел какие-то переговоры с управляющим, который только кивал и кланялся, а потом нажал кнопку звонка соседней квартиры. Поздновато, между прочим, для незваных гостей, время-то заполночь. Так что у открывшего, наконец, дверь мужчины вид был совсем не радостный.

– Что случилось?
– осведомился он по-английски, но акцент выдавал в нем моего соотечественника.

Вот влип, бедолага!

– Случилось с квартирой вашей соседки, - пояснил Исмаил-бей.
– Сейчас приедет полиция, наверняка заинтересуется, что вы видели или слышали.

– Нам понадобится переводчик, - усмехнулся сосед.
– Моего словарного запаса не хватит на беседу с полицией.

– Переводчик будет, - уверенно сказал Исмаил-бей.
– И очень скоро.

Ну, в этом я не сомневалась. Если он действительно хозяин в этом городишке, то вся полиция станет на уши моментально и заодно из кожи вон вылезет. Ага, вот они, кажется, подъехали. Ну, теперь у нас тут пойдет потеха с переводчиком.

– А я, пожалуй, пойду, - полувопросительно сказал Алексей.
– Если что, Исмаил-бей знает, где меня найти.

– Не получится, - вздохнула я.
– Вы видели квартиру в, так сказать, первозданном виде, когда заходили за мной перед ужином. С тех пор я все время была с вами, так что вы - мое единственное алиби на данный момент.

– Вы- потерпевшая, зачем вам алиби?
– уже раздраженно спросил Алексей.

– Чтобы было!
– отрезала я.
– Может, по их турецким законам они в первую очередь именно потерпевших в каталажку запрятывают. Чтобы те еще чего-нибудь не потерпели.

– Вы неподражаемы, Вика! Даже в такой ситуации сохраняете чувство юмора.

– Поплакать еще успею, - мрачно пообещала я.
– Мое от меня не уйдет.

Полицейских приехало, по-моему, штук десять, причем половина из них сносно говорила по-русски, а для остальных припасли пару переводчиков. Со мной они разделались практически моментально: получили подтверждение того, что с восьми до полуночи я была совсем в другом месте, причем в компании Исмаил-бея. После этого мне предложили собрать личные вещи.

– Зачем?
– с ужасом спросила я Исмаил-бея.
– Меня отправят в тюрьму?

– Вы отправитесь в новую квартиру, - терпеливо, словно ребенку, объяснил мне Исмаил-бей.
– Я уже приказал управляющему ее приготовить. Сейчас он принесет вам ключ от лифта.

– От какого лифта?
– окончательно обалдела я.

– Квартира на последнем этаже, у нее персональный лифт. Надеюсь, вам понравится.

Я молча отправилась собирать личные вещи. Не оставаться здесь на ночь - уже счастье: одна мысль о том, что мне придется провести ночь в помещении, буквально вывернутом наизнанку, вызывала у меня дурноту. В квартирах с персональным лифтом я еще не жила, но, между прочим, в этом доме я вообще никаких лифтов не заметила. Граждане демократично шлепали пешком до четвертого этажа по лестнице, как бы прилепленной к торцу здания. Это сооружение даже лестничной клеткой нельзя было назвать, потому что она была абсолютно открытой: окна обозначались довольно широкими проемами и все.